Митрополит Алексий

Алексий был вызван в Византию осенью 1353 г. и подвергнут многократным экзаменам и проверке. Ему пришлось провести там целый год. Русский претендент потратил крупные суммы на дары императору и патриарху и на подкуп их чиновников, прежде чем он добился своего. Согласившись поставить на русскую митрополию русского человека, константинопольский патриарх Филофей постарался всеми мерами упрочить зависимость обширной и многолюдной митрополии Киевской и всея Руси от византийской церкви и властей. Патриаршая "настольная" грамота предписывала Алексию приезжать в Константинополь каждые два года или по крайней мере присылать за инструкциями надежных иерархов.

Митрополит Алексий, ставший одним из крупнейших церковных деятелей XIV в., происходил из московской боярской среды. История его предков весьма характерна. Отец будущего митрополита боярин Федор Бяконт служил в боярах у черниговских князей, но из-за татарских набегов вынужден был уехать в Северо-Восточную Русь. В то время самыми могущественными князьями на Северо-Востоке были тверской и переяславский князья. Ф. Бяконт поступил на службу ко двору князя Даниила Александровича, младшего сына Александра Невского, и преуспел на службе в крохотном уделе. По родословцам, при Иване Калите "за ним была Москва", иначе говоря, он возглавлял московское ополчение - "тысячу" и как тысяцкий занимал одно из первых мест в думе. Сын Федора Бяконта Елевферий, по преданию, был крестником Калиты и провел при его дворе многие годы, до того как в двадцать лет принял пострижение под именем Алексия. После смерти великого князя Семена Гордого и Феогноста князь Иван Иванович Красный выехал в Орду за "ярлыком" на великое княжение, а Алексий отправился в Византию, чтобы принять из рук константинопольского патриарха сан митрополита всея Руси.

Алексий возглавил кормило церковного корабля в трудное для Москвы время. Московские государи принуждены были вступить в борьбу с новым сильным противником - Литовским великим княжеством. После Батыевой рати Литва не подчинилась Орде и в XIV в. стала ядром обширного Литовско-Русского государства. Западные русские княжества тяготели к нему, поскольку власть Литвы несла им освобождение от тягостного чужеземного ига. Ранее всего литовские великие князья подчинили белорусские земли и некоторую часть Волынских земель. При Ольгерде к Литве были присоединены Черниговское, Киевское и Переяславское княжества, некогда составлявшие ядро Киевской Руси. Русские земли превосходили коренные литовские земли по территории. Они были наиболее развитыми в экономическом и культурном отношении. Не удивительно, что русский язык стал государственным языком великого княжества Литовского.

Присоединив ряд великорусских земель, Ольгерд вступил в борьбу с Москвой. Все это поставило под угрозу единство церковной организации Руси. Заняв Киев, Ольгерд начал домогаться учреждения отдельной митрополии, не зависимой от власти московского митрополита. Стремительное возвышение Литвы вынудило Константинополь считаться с требованиями Ольгерда. Патриарх поставил на литовскую митрополию Романа, а летом 1356 г. Алексий и Роман были вызваны на заседание синода в Константинополь для окончательного раздела русской епархии. Москва не желала лишаться Киева как древней церковной столицы Руси и, в свою очередь, использовала все меры и средства для давления на византийские власти. В итоге синод принял решение, не удовлетворившее ни одну из сторон. Патриарх сохранил за Алексием титул митрополита Киевского и всея Руси, а Роман получил епископии Малой Руси без Киева.

Роман не признал решения собора и, опираясь на поддержку Ольгерда, провозгласил себя митрополитом Киевским. В 1358 г. Алексий прибыл в Киев для осуществления своих прав, подтвержденных синодом, но там его ждали самые тяжкие испытания. Московские источники старались не упоминать о пленении и долгих унижениях Алексия. Зато постановление константинопольского синода описывало его пленение во всех подробностях. Литовский князь-огнепоклонник (Ольгерд), значилось в названном документе, "изымал" митрополита обманом, заключил под стражу, отнял у него многоценную утварь, полонил его спутников, может быть, и убил бы его, если бы он при содействии некоторых не ушел тайно и таким образом не избежал опасности. В Москву Алексий вернулся после двухлетнего плена.

Митрополит Алексий пережил двух московских великих князей. Первый из них, Семен Гордый, умер в дни страшной чумы 26 апреля 1353 г. Он не оставил преемника, и московский трон наследовал удельный князь Иван Иванович Красный, второй сын Ивана Калиты. Переход князя Ивана Красного с удела на великое княжество нарушило традиционные взаимоотношения внутри московской боярской среды, что немедленно привело к междоусобице.

Еще при жизни Семена Гордого крамолу против него затеял боярин Алексей Петрович Хвост. Как следует из "докончальной" (договорной) грамоты великого князя с братьями, Хвост интриговал в пользу удельного князя. Право отъезда было одной из главных привилегий знатных бояр в XIV в. Тем не менее великий князь, открыв интригу, запретил братьям принимать боярина Хвоста в свои уделы и предупредил их, что намерен наказать крамольника и его семью по своему усмотрению: "Волен в нем князь великий и в его жене и в его детех". Имуществом, отобранным у Хвоста, Семен поделился с удельным князем Иваном, но при этом обязал его не возвращать добро боярину и не помогать ему ничем.

Как только Семен Гордый умер, новый великий князь Иван Красный решил вознаградить Алексея Хвоста, доказавшего ему свою преданность заговором против прежнего великого князя. Недавний крамольник был назначен московским тысяцким - главнокомандующим столичным ополчением. Пост тысяцкого был ключевым постом. В чьих руках было войско, тот и располагал властью.

Старые бояре, вершившие дела при Семене, не смирились со своим поражением и составили заговор. В феврале 1357 г. тысяцкий Алексей Петрович был тайно убит, а его тело брошено посреди площади в Кремле. Труп обнаружили на рассвете, "в то время, егда заутренюю благовестят". Влиятельные лица позаботились о том, чтобы помешать расследованию преступления и спрятать концы в воду. Упомянув о смерти Хвоста, летописец заметил, что "оубиение же его дивно некако и незнаемо, аки ни от кого же, никимь же...". Летописная притча о "дивной" гибели боярина, как бы никем не убитого, не могла никого обмануть. Дело раскрылось к концу февраля: "Тое же зимы по последнемоу (зимнему. - Р. С.) поути, - записал летописец, - большие бояре московьскые того ради оубийства отъехоши на Рязань с женами и з детьми". Главным лицом среди отъехавших бояр был Василий Васильевич Вельяминов. Предок боярина Протасий обосновался в Москве при Данииле Александровиче. У Ивана Даниловича Калиты он служил тысяцким. В том же чине служили его сын Василий и внук Василий Васильевич Вельяминов, тысяцкий Семена Гордого. Вельяминовы были первыми боярами при Иване Калите и Семене Гордом и не хотели уступать власть Алексею Хвосту.

Незадолго до смерти Семен Гордый составил "душевную грамоту" с наказом братьям не слушать "лихих людей", а слушать "отца нашего владыки Олексея, та- коже старых бояр, хто хотел отцю нашему добра, и нам". К числу "лихих людей" принадлежал в то время боярин Хвост, к числу верных людей - митрополит и старые бояре, среди которых первенствовали Вельяминовы. С этим кругом Алексий был тесно связан своим происхождением и семейными связями. Как бы то ни было, митрополит, видимо, использовал весь авторитет церкви, чтобы положить конец смуте и примирить нового государя с его могущественными боярами. Не прошло и года, как Иван Красный отправился в Орду. Именно тогда бежавшие в Рязанское княжество, а затем в Орду Василий Вельяминов и его тесть боярин Михаил Александрович получили прощение и смогли вернуться в Москву.

Иван Красный княжил недолго. Он простился с земной жизнью 13 ноября 1359 г. Если верить соборному определению константинопольского патриарха 1380 г., князь Иван Иванович "перед смертью своей не только оставил на попечение этому митрополиту своего сына, нынешнего великого князя всея Руси Дмитрия, но и поручил управление и охрану всего княжества, не доверяя никому другому, ввиду множества врагов внешних... и внутренних, которые завидовали его власти и искали удобного времени захватить ее". Приведенные в византийском документе сведения были записаны со слов находившегося в Константинополе русского посла и отражали московскую версию. Однако эта версия не отличается достоверностью.

Алексий получил сан митрополита благодаря поддержке и доверию великого князя Семена Гордого. Неверно было бы утверждать, что Алексий, в свою очередь, не оказал московскому князю никаких политических услуг, отстаивая интересы византийской церкви. Завещание Семена Гордого не оставляет сомнения в том, что при его дворе митрополит играл выдающуюся роль. Приход к власти удельного князя Ивана и его окружения лишил Алексия и старых бояр их прежнего влияния. Великий князь Семен, умирая, приказал членам семьи слушать владыку Алексия. Свою "душевную" грамоту он писал перед тем же владыкой Алексием. В завещании Ивана Ивановича имя Алексия вообще не упоминалось, а своим душеприказчиком великий князь назвал "отца своего" владыку ростовского Игнатия.

Иван Иванович не мог вручить митрополиту Алексию опеку над сыном по той простой причине, что митрополит в то время находился под стражей в Киеве и ждать его скорого возвращения не приходилось. Алексий выехал в Киев "по крещении" в 1358 г., т. е. в самом начале года. Великий князь Иван II Иванович умер вскоре после его отъезда.

Тем временем на трон взошел девятилетний великий князь Дмитрий, сын Ивана Красного. В истории Московского государства наступил критический момент. Боярские распри, церковное безначалие, переход власти к несовершеннолетнему государю, застой во внешних делах ослабили позиции Москвы. Кровавая смута в Орде окончательно осложнила дело. Власть в Сарае захватили сначала хан Наурус, а весной 1360 г. - хан Кидырь. Перевороты привели к тому, что ярлык на великое княжество Владимирское достался суздальско-нижегородскому князю Дмитрию Константиновичу.

Митрополит Алексий, едва вернувшийся на Русь из литовского плена, не посмел перечить Орде и признал права суздальского князя на великокняжескую корону. Однако глава церкви не помышлял об отказе от промосковской ориентации. Действуя заодно с боярским правительством Москвы, Алексий лишь ждал благоприятного момента. Едва в Орде вспыхнули новые междоусобицы, бояре снарядили московские полки и изгнали князя Дмитрия Суздальского из Владимира.

Митрополит пытался воздействовать на нижегородского князя с помощью местного епископа Алексия. Когда епископ отказался исполнить волю главы церкви, последний прибегнул к весьма решительным действиям. Он объявил об изъятии Нижнего Новгорода и Городца из-под управления епископа и взял названные города под свое управление. Вслед за тем суздальский епископ лишился кафедры.

Церковное вмешательство в нижегородские дела было подкреплено посылкой в Нижний московских бояр с воинскими силами. Время Дмитрия Ивановича историки с полным основанием называют золотым веком боярства. Сохранилась летописная повесть о жизни Дмитрия Донского, живо описавшая его последние дни. Своим сыновьям великий князь будто бы советовал: "И боляры своя любите, честь им достойную воздавайте противу служению их, без совета их ничьто же не творите". В прощальной речи к боярам великий князь сказал: "Великое княжение свое вельми укрепих... отчину свою с вами соблюдах... И вам честь и любовь даровах... И веселихся с вами, с вами и поскорбех. Вы не нарекостеся у мене боляре, но князи земьли моей..." Сочиненные книжниками речи, при всех их риторических красотах и преувеличениях, достаточно верно отражали характер взаимоотношений великого князя и его старых бояр. Осведомленность автора повести подтверждается тем, что он достаточно подробно и верно излагает суть завещания Донского. При малолетнем Дмитрии бояре пользовались еще большим влиянием на дела управления, чем в конце его жизни, когда князь Дмитрий достиг славы и могущества.

Историки сделали любопытное наблюдение. В начале карьеры митрополит Алексий следовал заветам своего предшественника Феогноста и избегал открытого вмешательства в политические дела и лишь со временем изменил свою позицию. О заветах Феогноста мало что известно. Несомненно лишь одно: Алексий стал одним из ведущих политических деятелей Московского государства к концу правления Семена Гордого. Поражение старых бояр после перехода трона к удельному князю отодвинуло Алексия в тень. При князе Дмитрии митрополит вернул себе прежнее значение, но произошло это после того, как Вельяминовы и прочие старые бояре полностью восстановили свои позиции в правительстве. Боярин В. В. Вельяминов, в свое время организовавший расправу с А. Хвостом, получил чин московского тысяцкого и постарался закрепить свой успех с помощью брачных союзов. Он женил сына Микулу на княжне Марье Дмитриевне Суздальской, а великого князя Дмитрия на ее сестре Евдокии Дмитриевне.

Дмитрию Ивановичу поначалу пришлось вести борьбу за великое княжение Владимирское с Нижним Новгородом. Его отношения с Тверью в то время носили мирный характер. В 1361 г. митрополит Алексий ездил к тверскому князю и поставил тверским епископом Василия, игумена одного из местных монастырей. Шесть лет спустя московский князь вмешался в тверские дела, поддержав удельных князей в их борьбе против великого князя Михаила Александровича. Епископ Василий не склонен был безоговорочно подчиняться московскому митрополиту и принял сторону тверского великого князя. В Тверь тотчас явились митрополичьи приставы и позвали владыку "на соуд пред митрополита". Суд кончился нескоро, епископу Василию "бышет ыстома и протор велик". Попытки использовать авторитет церкви не принесли успеха. В пределы Твери была направлена московская рать. Тогда Михаил Тверской обратился за помощью к свояку Ольгерду и с помощью литовской рати разгромил крамольную братию.

В таких условиях церковь выступила в качестве мирного посредника, предложив Михаилу прибыть в Москву для заключения мира. Как повествует тверской летописец, Дмитрий Иванович и митрополит Алексий позвали Михаила "на Москву по целованию, любовию, а съдумав на него совет зол". Михаил не проявил сговорчивости на переговорах и отказался принять предложенные ему условия. Тогда московские власти нарушили присягу ("крестное целование") и арестовали тверского князя.

Московские власти надеялись, что в заключении тверской князь и его бояре одумаются и примут продиктованные им условия. Однако произвол в отношении Твери вызвал общее возмущение среди русских князей. Рассчитывать на поддержку Орды также не приходилось. В качестве высшей власти ее властители разрешали конфликты между подручными русскими князьями, следуя старине. В Москве ждали со дня на день прибытия ханского посла Чарынка. Ввиду этого Михаила недолго держали в заточении. После освобождения Михаила из-под стражи с ним наскоро заключили "докончание" и отпустили в Тверь. Михаил не желал соблюдать навязанные ему условия мира и в особенности негодовал на Алексия: "Паче же на митрополита жаловашеся, к нему же веру имел паче всех, яко по истине к святителю".

Духовенство издавна играло роль третейского судьи в междукняжеских распрях. В споре Москвы и Твери Алексий выступил как пособник московского кьязя, что нанесло авторитету общерусской церкви огромный ущерб.

Михаил разорвал мир с московским князем сразу по возвращении в Тверь. Военная угроза со стороны Москвы вскоре же вынудила его бежать в Литву.

Литовское великое княжество достигло в середине XIV в. значительного военного могущества. Под его властью оказались многие украинские, белорусские и великорусские земли. Распространению литовских владений способствовало то, что признание власти Литвы избавляло русские земли от власти Орды - ханских даней и повинностей. Обращение князя Михаила дало Ольгерду необходимый повод к войне.

В 1368 г. рать Ольгерда внезапно вторглась в пределы Московского княжества и принялась грабить и жечь русские поселения. Не ждавший нападения Дмитрий Иванович наспех собрал немногочисленный "сторожевой полк", но литовцы наголову разгромили его в битве на реке Тростне 21 ноября 1368 г. Готовясь к худшему, Дмитрий Иванович велел выжечь Московский Посад и затворился в недавно отстроенном каменном Кремле. Московская округа была разорена дотла. Ольгерд стоял у стен Москвы три дня, после чего отступил. В 1370 г. Ольгерд предпринял новое вторжение на Русь, "собрав вой многы в силе тяжце", Его сопровождали князь Святослав "с силой смоленскою" и тверской князь Михаил. На этот раз союзники осаждали Москву восемь дней.

Литовская война обнаружила военную слабость Москвы. Князь Михаил Тверской пытался использовать момент, чтобы отобрать у московского князя великое княжение Владимирское. В конце 1370 г. он отправился в Орду и в апреле следующего года вернулся на Русь с "ярлыком" на великое княжение. Михаила сопровождал ханский посол Сарыхожа с отрядом. Посол ультимативно потребовал, чтобы московский князь явился во Владимир "к ярлыку". Но Дмитрий Иванович затворил тверским войскам путь на Владимир и дерзко отвечал послам: "К ярлыку не еду, а в землю на княжение не пущаю". Сарыхожа был затем приглашен в Москву и там щедро одарен подарками. Дмитрию Ивановичу вскоре же пришлось ехать в Орду для объяснений.

Тем временем в Москву явились послы Ольгерда, предложившие мир. Московские бояре и митрополит Алексий "взяша" мир с литовцами и тут же сосватали дочь Ольгерда за удельного князя Владимира Андреевича.

Мир был необходим Москве. Литовские вторжения поколебали ее главенство среди русских князей. Вслед за Тверью в борьбу с Москвой вступила Рязань. Против рязанцев Дмитрий Иванович послал лучшего из московских воевод Д. М. Волынского. Побоище на Скорнищеве завершилось полным разгромом рязанских войск. Рязанский князь Олег бежал из своей столицы.

Между тем война на тверских границах не стихала, и литовские князья принимали в ней самое деятельное участие невзирая на заключенное перемирие.

В июле 1372 г. тверской князь Михаил, соединившись с Ольгердом, вновь перешел московский рубеж. На этот раз Дмитрий Иванович успел подготовиться к отражению нашествия и собрал многочисленную армию. Противники сошлись в лесистой местности под Любуткком и несколько дней простояли друг против друга. До большого сражения дело так и не дошло, и обе армии разошлись в разные стороны.

Русско-литовская война грозила окончательно расколоть общерусскую церковь. Поэтому она вызвала осуждение в Константинополе. Руководство вселенской православной церкви решительно стало на сторону Москвы. В 1370 г. патриарх Филофей подтвердил постановление, "чтобы литовская земля ни под каким видом не отлагалась и не отделялась от власти и духовного управления митрополита Киевского" (Алексия. - Р. С.).

В июне 1370 г. в разгар русско-литовской войны патриарх обратился с обширными посланиями к митрополиту Алексию и русским князьям. Филофей полностью одобрил деятельность Алексия и советовал ему и впредь обращаться в Константинополь по церковным и государственным делам ввиду того, что русский "великий и многочисленный народ" требует и великого попечения.

Особую грамоту патриарх направил русским князьям, отказавшимся участвовать в войне против литовцев и отлученным за это от церкви Алексием. Филофей подтверждал законность деяний Алексия.

Невозможно усомниться в том, что выступление главы православной церкви явилось результатом происков Алексия и московской дипломатии. В патриаршей грамоте к отлученным от церкви русским князьям значилось: русские князья, обязавшись страшными клятвами и крестоцелованием, заключили договор с великим князем Дмитрием Ивановичем, чтобы вместе идти войною против "огнепоклонников" (литовцев), и Дмитрий Иванович изготовился к войне с ними, но князья преступили договор и крестное целование, соединились с нечестивым Ольгердом, который, выступив против московского князя, погубил и разорил многих христиан.

Текст московского договора Дмитрия Ивановича с Михаилом Тверским не сохранился. Но его содержание может быть реконструировано на основании процитированной патриаршей грамоты. Как видно, московские дипломаты ознакомили Константинополь с текстом договора, чтобы убедить патриарха в вероломстве тверского князя. Становится понятным, зачем московским властям понадобилось брать под стражу князя Михаила. Москва принудила Тверь подписать союзный договор, направленный против "огнепоклонников" - литовцев. Разумеется, обстоятельства заключения договора были скрыты московитами от патриарха.

Митрополит Алексий добился триумфа, но триумф оказался недолгим. В ответ на обращение патриарха Ольгерд в обширном послании изложил свою версию русско-литовской войны. Причиной войны он выставил захват московским князем городов Ржевы, Великих Лук, Калуги, Мценска, будто бы принадлежавших Литве. Митрополита Алексия Ольгерд обвинил в вероломстве. Поверив клятве митрополита, негодовал Ольгерд, мой шурин князь Михаил ездил в Москву, но там его схватили. "И при отцах наших, - продолжал он, - не бывало таких митрополитов, каков сей митрополит, благословляет московитян на пролитие крови..." В заключение Ольгерд требовал образования особой литовской митрополии, в которую входили бы Киев, Смоленск, Тверь, Малая Русь, Новосиль, Нижний Новгород. Свои требования литовский князь подкреплял указаниями на неправду московского князя: его шурин Михаил Тверской был схвачен в Москве, у зятя князя Бориса отобрано Нижегородское княжество, другой зять - князь Иван Новосельский - подвергся нападению в Новосили. Все названные города следовало, по мнению Ольгерда, подчинить литовскому митрополиту, чтобы оградить от произволила московского.

Патриарх не придал большого значения грамоте Ольгерда, но в августе 1371 г. известил о ней Алексия. Однако уже в сентябре в Константинополь прибыл старец Феодосий, привезший грамоту от тверского князя Михаила и епископа Василия. Тверичи жаловались на митрополита Алексия, ссылались на факты, подрывавшие московскую версию, и требовали суда.

Жалобы Твери возымели действие. Патриарх уведомил митрополита Алексия о предстоящем суде в Константинополе и предлагал ему либо самому приехать туда, либо прислать на суд своих бояр.

В качестве гонца патриарха на Русь выехал Иоанн Докиан. В 1372 г. Филофей обратился с новыми грамотами к Алексию и русским князьям. Передать их на Русь должен был монах Аввакум, присланный в Константинополь митрополитом Алексием. В новых грамотах глава вселенской церкви просил его не доводить дело до суда, а помириться с тверским князем Михаилом, наладить дружеские отношения с Ольгердом с тем, чтобы предпринять путешествие в литовское православное епископство. Аналогичные грамоты, адресованные в Тверь, пересланы были в Москву с тем, чтобы Иоанн Докиан мог получить у Алексия толмача и отправиться в Тверь.

Филофей был человеком незаурядным и пытался противодействовать кризису, подтачивавшему могущество и влияние вселенской православной церкви. Под натиском мусульман Византийская империя лишилась своих прежних владений в Азии. Обширные церковные епархии попали под власть иноверцев, вследствие чего возросло значение славянских православных стран на Балканах и в Восточной Европе. Однако в 1370-х гг. нарушились связи Константинополя с церквами Сербии и Болгарии. На Руси дело осложнялось тем, что ее западные земли оказались под властью отчасти языческой Литвы, отчасти католической Польши.

В 1370 г. король Казимир категорически потребовал выделения Галиции в независимую от Руси митрополию, грозя в противном случае "крестить русских в латинскую веру, если у них не будет митрополита". Патриарх вынужден был исполнить требование короля, что не спасло галицкие земли от насаждения католичества. К 1375 г. в Галиции был создан латинский епископат.

Князь Ольгерд, по некоторым данным, принял христианство еще в то время, когда получил в удел православное княжество в Белоруссии и женился на христианке. Однако Ольгерд никогда не порывал с язычеством. Опорой власти великих князей литовских оставалось языческое население Литвы, управлять которыми христианин не мог. В письмах на Русь Филофей без обиняков называл Ольгерда "князем-огнепоклонником".

В своей переписке Ольгерд не раз использовал вопрос о вере как средстве дипломатической борьбы. В недатированном письме к Казимиру он заявлял о своем согласии принять католичество при условии, что католический немецкий орден прекратит нападать на Литиу и будет переселен в степи между Литвой, Ордой и Москвой.

В Риме проектам обращения язычников-литовцев в католическую веру придавали важное значение. 23 октября 1373 г. папа Григорий XI обратился к Ольгерду, Кейстутису и Любарту с призывом принять латинскую веру, в каковой они только и смогут спасти свои души.

Добиваясь образования особой митрополии в Литве, Ольгерд, подобно Казимиру, грозил патриарху в 1375 г., что в случае невыполнения его требования "они возьмут другого (митрополита. - Р. С.) от латинской церкви".

Политика Филофея в отношении Руси определялась интересами вселенской православной церкви, а также целями имперской политики. Русь с ее многочисленным населением и богатыми городами была для Византии желанным союзником. Но реальные выгоды из этого союза можно было извлечь лишь в том случае, если бы русским князьям удалось покончить с междоусобными войнами и избавиться от ига Золотой Орды.

Единомышленником Филофея и проводником его политики был болгарский иеромонах Киприан, которому суждено было сыграть особую роль в истории русской церкви. Киприан происходил из боярского рода Цамвла- ков и провел немалое время в монастыре на Афоне, центре православного просвещения. Вероятно, тогда он и сблизился с Филофсем, возглавлявшим афонскую лавру св. Афанасия. В церковных кругах Киприан заслужил репутацию "человека, отличающегося добродетелью и благочестием, способного хорошо воспользоваться обстоятельствами и разумно устроить дела".

Стремясь активно воздействовать на русские дела, патриарх решил послать Киприана на Русь в качестве своего полномочного представителя. Болгарский иеромонах выехал на Русь, скорее всего, в 1373 г., так как уже весной 1374 г. успел вместе с митрополитом Алексием посетить Тверь. Согласно разъяснениям константинопольского синода Филофей отправил Киприана на Русь, когда убедился, что его грамоты "ничего не помогают" и нужны более действенные меры, чтобы "примирить русских князей между собой и с митрополитом". Болгарин отправился в Литву и на Русь со словами о мире на устах. Лишь мир между князьями и церковью мог помешать крушению православия на русских землях, оказавшихся под властью латинян и язычников.

Сохранились два постановления константинопольского синода, посвященные миссии Киприана на Русь. Одно было составлено в 1380 г. и носило разоблачительный характер. Другое появилось в 1389 г. и всецело было посвящено оправданию Киприана. Авторы постановлений были людьми авторитетными и избегали прямого вымысла. Однако в одном случае они старательно подобрали факты, чернившие болгарина, а в другом - привели факты, благоприятные для него. Критическое сопоставление двух соборных определений дает возможность уточнить сведения о миссии Киприана на Русь и ее влиянии на отношения между двумя могущественными русскими княжествами - Московским и Тверским.

Мир был настоятельной необходимостью одинаково и для Москвы, и для Твери, и для Литвы. Поэтому миротворческая миссия Киприана имела успех. В 1372 г. Дмитрий Иванович отправил в Орду посланцев "со многым сребром", чтобы правдами и неправдами заполучить в свои руки наследника тверского престола - княжича Ивана. Интрига удалась. Ивашку привели пленником в Москву и "нача его держати в ыстоме".

Однако год-два спустя отношения Москвы и Твери претерпели разительные перемены. Князь Михаил заключил мир с князем Дмитрием, который тут же "с любовью" отпустил в Тверь его сына Ивана, мир обусловлен был рядом политических условий. Пока Михаил не отказался от титула великого князя Владимирского, он держал наместников в Торжке и некоторых других спорных городах. По заключении договора он "со княжениа с великаго наместники свои свел". Тем самым он доказал, что ханский ярлык утратил силу.

Митрополит Алексий снял епитимью с тверского князя и полностью примирился с ним. 9 марта 1374 г. владыка лично прибыл в Тверь и поставил тверским епископом Евфимия, игумена местного Никольского монастыря. Вскоре же Алексий покинул Тверь и "поехал с послом патриаршим в Переяславль с Киприаном". Тема борьбы с неверными была одной из главных в сочинениях патриарха Филофея, а Киприан был его единомышленником. Болгарский монах страстно защищал идею объединения православного мира для борьбы с мусульманскими завоевателями. Его миссия способствовала формированию антиордынской коалиции в Восточной Европе. Новый мирный договор Москвы с Тверью не заключал в себе угрозы Литве, но имел антиордынскую направленность.

Летом 1373 г. правитель Орды Мамай напал на Рязанскую землю. Великий князь Дмитрий Иванович принял вызов. Его действия не оставляли сомнения в том, что он готов вступить в большую войну с чужеземцами. Собрав "всю силу княжениа великаго", Дмитрий поспешно выступил на Оку.