Тибетский Далай-лама и мое двукратное свидание с буддийским первосвященником в Урге и Гумбуме
Теперь о самом фокусе сил Тибета - о далай-ламе, являющемся в настоящее время верховным правителем Тибета как в духовном, так и в светском отношениях.
Далай-ламы считаются, как то и замечено выше, перерожденцами бодисатвы Авалокитешвары или по-тибетски Пагпа Чжан-рай-сиг.
Почитатели культа перерожденцев любят относить их происхождение к отдаленнейшим временам, например, к эпохе жизни Будды. Так и в данном случае, первым воплощенцем считают бодисатву Пагпа Чжан-рай-сига, ближайшего ученика Будды.
По сказаниям тибетских сочинений, составленных в более позднее время, первые тридцать семь перерожденцев появлялись в Индии, то царями - покровителями религии, то учеными просветителями. В первый раз в Тибете появился тридцать восьмой перерожденец хан-Няти-цзаньбо, живший в III веке до Р. Х. Затем перерожденцами его являются знаменитые цари Тибета, известные покровительством буддизму, как-то: 40-м Срон-цзан-гамбо, 41-м Тисрон-дэвцзан (802-845), 42-м Адагти-Рал (866-902) и знаменитые ученые: 45-м Бром-доньба, 46-м Сачжя (Сакьяский) Гуньга-Нин-бо н т. д.*.
* ("Буддист паломник"... Стр. 253.)
"Духовное значение далай-ламы получили во время ламы Гэндунь-чжямцо настоятеля Брабунского монастыря, жившего с 1475 по 1542 год. Он был одновременно настоятелем двух монастырей, Брабун и Сэра и при жизни своей приобрел такую известность, что его стали считать перерожденцем известного основателя монастыря Даший-лхунбо, Гэндунь - дуб'а. Но обычай отыскивать перерожденцев в младенчестве начинается уже после смерти его. и один начальник замка об'явил своего сына его перерожденцем. Это, невидимому, первый пример провозглашения перерожденца и предоставления ему нрав предшественника. Сему перерожденцу, обожаемому чуть-ли не с колыбели, суждено было быть приглашенным к монгольскому Алтан-хану, который дал ему титул "Вачира-дара-далай-лама", подтвержденный и минским императором Китая".
Впрочем, значение далай-ламы и Тибета вообще первое время не было особенно велико, чем объясняется признание четвертым перерожденцем сына монгольского князя, который, правда, был убит на 28-м году жизни в Тибете. Монголы говорят, что тибетцы убили его из племенной ненависти, даже распоров живот, т. е. способом убиения монголами баранов.
Пятый великий далай-лама Агван-Ловсаи-чжямцо
Следующему его перерожденцу Агваи-Довсан-чжямцо, именуемому ныне просто "А-ба-ченьбо", т. е. "пятым - великим", удалось приобрести светскую власть, которая первое время все-же была лишь номинальна. Этот далай-лама, в союзе с первым баньчэнем, не задумался пригласить на свою родину монгольское оружие только бы победить ненавистных светских правителей. Хотя им и удалось этого достигнуть, но в дела Тибета стали вмешиваться в монгольские князья, признававшие верховную власть манджурской династии или же боровшиеся за свою самостоятельность.
После смерти пятого далай-ламы, в течение почти сорока лет, далай-ламы делаются предлогом политических интриг разных властолюбцев, пока ряд исторических событий не уничтожил в Тибете власти монгольских и туземных князей и пока, наконец, в 1751-м году" не было признано за далай-ламой преобладающее влияние как духовное, так и светское.
Избрание далай-ламы до 1822-го года, года выбора десятого перерожденца, основывалось на предсказаниях высших лам и определений прорицателей, что равносильно выбору влиятельных лиц, но при выборе десятого перерожденца впервые было применено в практике установленное при императоре Цянь-луне метание жребия посредством так называемой "сэрбум" или "золотой урны". Оно состоит в том, что имена трех кандидатов, определенных прежним порядком, пишутся, на отдельных билетиках, которые потом кладутся в золотую урну; последняя ставится перед большой статуей Чжово-Шакьямуни*, и возле нее совершаются депутатами от монастырей богослужения о правильном определении перерожденца. Далее, она переносится в Поталу, во дворец далай-ламы, и здесь перед дощечкой с именем императора, в присутствии высших правителей Тибета и депутации от главнейших монастырей, манджурский амбань посредством двух палочек, заменяющих у китайцев вилки, вытаскивает один из билетиков. Чье имя написано па этом билетике, тот и возводится на далай-ламский престол.
* (Чжово-Шакмшумн или Большого Чжу, как ныражепо иод рисунком на странице 30-ой.)
Избрание перерожденца обыкновенно приветствуется китайским богдоханом торжественной присылкой высшего духовного пли светского лица, храпящего императорскую духовную печать. Означенное лицо привозит художественно исполненные из золота пли драгоценных камней письменные знаки, означающие имя и титул перерожденца.
Тибетский лама Чоичжэн-чютуп
После этого счастливый или несчастный ребенок с большими почестями переносится во дворец.
С этих пор ему воздается долженствующий почет и к нему стекаются поклонники. При этом, с самых ранних лет его начинают обучать грамоте под руководством специального учителя-иондзинь, выбираемого из наиобразованнейших знатных лам. Затем ему дают чисто-богословское образование.
Для практических диспутов приставляются по одному ученому ламе из всех богословских факультетов трех главных монастырей.
По окончании курса учения он получает высшую ученую степень по богословию, по тому же порядку, как и другие ламы, но, конечно, с обильной раздачей денег монастырям и более осторожными вопросами к нему со стороны членов диспута - ученых лам, назначенных наперед.
После сего, с 21-летнего возраста, далай-лама вступает в полную самостоятельность. Но надо помнить, что, начиная с 1806-го года, сменилось пять далай-лам*.
* (Первым перерожденцем, приверженцем цзонхавизма, считается Гэндунь-дуб, являющийся по прежнему порядку пятьдесят первым (1391-1474). Он был основа-телем цзанского монастыря Даший-лхунбо.
Вторым перерожденцем считается Гэндунь-чжямцо (1475-1542), родившийся в провинции Цзан. Его отцом был красношапочный лама. Этот перерожденец получил посвящение в монастыре Даший-лхунбо, а в монастыре Брабуне обучался богословским наукам. Вообще, он отличался своею ученостью и пользовался большим почетом среди духовенства и народа.
Третий перерожденец, Соднам-чжямцо (1543-1588). Его отец-владетель цзона, был, без сомнения, очень влиятельным человеком и пожелал об'явитъ своего сына перерожденце только что умершего Брабуиского настоятеля Гэндунь-чжямцо. Он достиг своей цели, и в 1547-м году сын его был уже возведен в настоятели... Соднам-чжямцо умер в Монголии, и был признан "великим ламой, живым буддой".
Четвертый перерожденец, Нон-дан-чжямцо (1589-1616), родился в Монголии, был доставлен в Тибет (в 1604-м году), возведен в звание Брабуиского настоятеля и принял духовный обет. После смерти, прах его разделили между собою халхаский князь Чихур и туметский тайчжи. Первый сделал для своей доли серебряный субурган и поставил его в Брабуиском Галдан-нобраие.
Пятым перерожденцем, самым знаменитым из далай-лам, является Агван-Ловсаи-чжямцо, именуемый сокращенно "А-ба-ченьбо-Великий пятый", сын начальника области Чби-чжяй-Дуддул-рабтана. родившийся в 1617-м году...
"В 1643-м году Гуши-хан, после семимесячной осады, завладел Шанацзоном и убил его владетеля. Захватывая Тибет, Гуши-хан оправдывался тем, что он защищает угнетенную религию Цзопхавы. Логическим последствием такого оправдания было то, что он поднес власть над Тибетом далай-ламе, хотя власть эта пока была лишь номинальной, так как фактическим главой Тибета сначала был сам Гуши-хан, а затем он поставил своего сына Даяна, наименовав его Очирту-ханом, в силу принятого обычая давать особое наименование годам правления.
В 1652-м году далай-лама был принят манджурским императором Шун-чжи на аудиенции и получил высочайшую грамоту и золотую печать. В этой, грамоте он официально был титулован "Вачира-дара-далай-лама".
В 1668-м году умер Очирту-хан, и ему наследовал сын его Нунцок, с титулом Далай-хана.
В 1695-м году принял подданство Китая сын Далай-хана Лхавсан или Лхацзан, который и был последним монгольским ханом Тибета.
Пятый знаменитый далай-лама умер в 1682-м году, оставив после себя двадцать пять больших томов сочинений.
"После смерти его, пишет Г. Ц. Цыбиков ("Буддист паломник", стр. 260 и последующие), наступает самый смутный период в новейшей истории Тибета вообще и далай-лам в частности. Дело в том, что еще при жизни пятого далай-ламы в 1675-м году во главе управления его делами встал даровитейший из его учеников дэба-Санчжяй-чжямцо, человек с большим образованием и замечательный политик. Он хотел отстоять независимость Тибета как от Китая, так и от Монголии...
Уличенный в своей двуличной политике, Санчжяй-чжямцо вступил в открытую борьбу с Лхавсан-ханом, но был убит последним в 1705-м году. Лхавсан обвинил в измене и далай-ламу Цан-ян-чжямцо, которого хотел доставить в Пекин. Во время пути, но официальным данным, опальный далай-лама умер в Куку-норе, но народное предание заставляет его еще долго жить... Он считается тибетцами шестым далай-ламой, жившим с 1683 по 1706 гг. После этого спор о новом далай-ламе происходит уже между самими монголами: с одной стороны Лхавсан-хан желал провозгласить далай-ламой Агвана-ешей-чжямцо, а с другой стороныкукунорские монгольские князья желали Галсан-чжямцо, уроженца камского Литана.
В 1719-м году китайский император возвел в далай-ламы литапского перерожденца Галсан-чжямцо, опять с званием шестого далай-ламы и пожаловал ему грамоту и печать.
"Таким образом с 1706 по 1718 год было двое далай-лам. К 1719-м году вновь утвержденный далай-лама был отправлен в Тибет под защитой кукунорцев и посажен на далай-ламский престол, а заключенный в тюрьму прежний далай-лама Агван-ешей-чжязщо выпущен на свободу. Новый далай-лама официально считается шестым, а тибетцами седьмым.
Только после возведения на престол этого далай-ламы манджурское правительство стало считать, что в Тибете наступило спокойствие и что эта страна вполне подчинилась манджурской династии По этому поводу император Кан-ен написал грамоту, которую повелел высечь на каменной плите и поставить ее в Лхасе.
Восьмой перерожденец, далай-лама Чжамбал чжямцо (1758-1804), родился в провинции Цзаи. В двадцать шестом году правления Цянь-луна, т. е. 1762-м году, была дана императорская грамота, утвердившая его на престоле далай-ламы. Избранию его в далай-ламы, затем выдаче ему в 1781-м году золотой печати много содействовал дядя его третий банчэиь-эрлэни Балдап-ешен, лама с отличным дарованием.
Девятый перерожденец Лундок-чжямцо (1805-1815) умер еще в детском возрасте, будучи возведен в 1808-31 году обычным порядком на далай-ламский престол.
Десятый перерожденец Цултнм-чжямцо родился на родине седьмого далай-ламы, в камском Литанс. Время рождения его биограф определяет: "при появлении первой утренней зари 29-го числа третьей луны года огненной мыши", т. е. 1816 года. Но и этот далай-лама умер также в ранней молодости, в седьмой луне 1837 года.
Одиннадцатый перерожденец Хайдуб-чжямцо (1838-1855). По разным рассказам родителей и гаданию лам в нем наметили перерожденца далай ламы, но официальное избрание его произошло в 1841-м году, посредством сэрбум - золотой урны. При этом случился какой-то подозрительный инцидент, про который биограф его рассказывает, что его имя не сразу вышло из урны, а появилось оно после многих молитв. Он умер семнадцати лет.
Двенадцатый перерожденец носил имя Нрнньлай или Тинлан-чжямцо и родился в восточной части провинции Ун в 1856-м году. В начале 1858 года он с двумя другими мальчиками баллотировался посредством золотой урны, и жребий быть далай-ламой пал на его доли". Но и этот далай-лама едва достиг двадцати лет и умер в двадцатых числах третьей луны года деревянной свиньи (1875). По рассказам современников, этот далай-лама умер уже явной насильственной смертью, посредством отравы, о чем слышал и Н. М. Пржевальский.)
Современный, но счету, тринадцатый Далай-лама, Тубдань-чжямио, родился в 1876 году, и. следовательно, теперь, в 1919 году, ему 43 года...
Двадцатилетним юношею Далай-лама кончил курс богословских наук и получил высшую ученую степень лхарамба.
Циннт-хамбо лхарамба Агван Доржиев
Прохождение наук происходило под руководством его старшего учителя или так называемого иондзинь-риньбочэ, что значит "драгоценный учитель" по имени: Лобсан - цултим Чжямба-чжямцо, известного более под именем "пурбу-чжогского перерожденца Чжямба-риньбочэ", который умер в 1901-м году, достигнув глубокой старости. Для упражнений Далай-ламы в цан-нидских диспутах к нему были приставлены от семи богословских академий монастырей Брäбуна, Сэра и Галдана по одному цань-шаб-хамбо, в число коих от гоманского дацана Брäбуна вошел наш забайкалец Агван Доржиев, которому сильно покровительствовал вышеназванны и нурбу-чжогский перерожденец*.
* ("Буддист паломник"... Стр. 270.)
Вступив в зрелый возраст, свыше двадцати лет тому назад. Далай-лама открыто повел борьбу с своим регентом - знатнейшим из тибетских хутухт - "дэмо" и из нее вышел победителем, чем, без сомнения, избежал участи своих четырех предшественников, погибших в раннем возрасте, часто вследствие насильственной смерти, причиняемой регентами и представителями других партий, старающимися остаться подольше власти.
XIII-й Далай-лама Тубдань-чжямцо
Нынешний Далай-лама обвинил дэмо-хутухту в составлении заклинаний против его жизни, конфисковал его громадное имущество, а самого его посадил под строгий домашний арест, в отдельной комнате, где дэмо-хутухта оказался задушенным, осенью 1900 года.
"Летом 1900 года, пишет Г. Ц. Цыбиков*, происходило первое путешествие Далай-ламы по знаменитым монастырям южного Уя (Лхоха). Путешествие это было роковым для его предшественника, так как во время его он был отравлен. Так и на этот раз думали, что еще могут найтись сторонники низверженного хутухты, и Далай-лама сделается жертвой борьбы, но он благополучно совершил путешествие, хотя в монастыре Сам-яй ему пришлось перенести натуральную оспу, свирепствовавшую тогда во всем центральном Тибете".
* ("Буддист паломник"... Стр. 277.)
Далай-лама об'явил себя верховным правителем Тибета и вскоре стал искать пути для за вязания знакомства и дружбы с Россией.
Для Тибета надолго останется памятным 1904 год; чужеземцы с войском пришли " Лхасу, и Далай-лама покинул свою столицу, чтобы не видеть врага. Энергичный, властный вице-король Индии, лорд Керзон, улучил удобную минуту, когда единственная держава, которая могла поддержать Тибет - Россия - оказалась занятой войною, и наглядно доказал Тибету настойчивое, а следовательно и победоносное, упорство английской политики*.
* (С. Ф. Ольденбург. "Англо-индийский поход в Тибет 1904 года". Журнал Мин. Народ. Проев. 1905. Отд. II, № 7, стр. 197-227 и № 9, стр. 134-150.)
Начальство над политическо-военной миссией, конвоируемой трехтысячным отрядом, до горной артиллерии включительно, было возложено на путешественника и знатока Центральной Азии полковника Иёнгхёсбенда, ближайшее же ведение войсками и вообще военная часть вверялись генералу Макдональду.
О самом походе англичан в Тибет в свое время писалось немало, при экспедиции состояли специальные корреспонденты, которые, как вскоре выяснилось, были очень односторонними и крайне сдержанными, в особенности там, где приходилось характеризовать отрицательные качества английских войск-насилие, впрочем, изредка, проявляемое над беззащитными тибетцами. Главные члены экспедиции, перенося невзгоды зимы и разреженного воздуха, понимали трудности похода и смотрели на многое в отряде сквозь пальцы, боясь несвоевременными репрессиями возбудить недовольство в британских войсках. Словом, освещение истории военной экспедиции англичан в Тибете - одностороннее.
После длительного горного похода, после тяжелых невзгод и лишений, ожидание увидеть столицу Тибета дошло у англичан до высшей степени напряжения. За каждым поворотом., за каждым мысом, они были уверены, что увидят этот священный город буддистов. Они спешили итти и ускоряли под'ем с одной вершины на другую в надежде поскорей увидеть давно желанный и таинственный земной алтарь живого божества. Передовые патрули кавалерии, но своем возвращении, усиленно расспрашивались.
Наконец, 2-го августа, обогнув последний мыс, английская военная экспедиция увидела золотые крыши Поталы-Лхасы, блестевшие с далекого расстояния, а на следующий день уже расположилась лагерем в виду самого дворца тибетского первосвященника.
"Здесь, в приятной долине,- пишет г. Иёнгхёсбенд,- в долине, прекрасно обработанной и богато орошенной, под укрытием снеговых цепей гор, находится таинственный, запрещенный город, которого ни один, еще находящийся в живых, европеец не видел до сих пор. Для многих, предполагавших вследствие этого изолированности Лхасы, что она должна была быть чем-то в роде города из области сновидений, было, смею сказать, большое разочарование: в конце концов Лхаса была построена все так же людьми, а не феями; ее улицы не были вымощены золотом, а двери отделаны жемчугом. Улицы Лхасы были страшно грязны, а жители менее всех мною виденных до сих пор людей походили на волшебников. Но Потала-дворец Великого ламы,-был действительно внушительным, массивным и очень основательно построенным из камня. Господствующее положение далай-ламского дворца на горе особенно живописно выделяло его над общим городом, расположенным у его подножья. Множество домов в городе было также хорошо и солидно построено и окружено тенистыми деревьями. Дворец на возвышении и удивительный город у его подножья были бы поразительны повсюду, но расположенные в этой прекрасной долине, в самой глубине гор, они производили еще большее впечатление, с чем соглашались почти все мои спутники.
"Тибетские храмы с наружной стороны солидны и массивны, хотя и не совсем красивы. Внутри же они очаровательны и оригинальны, а иногда даже забавны и смешны. У некоторых членов миссии осталось впечатление о громадных бесстрашных фигурах Будды, вечно - спокойно и неподвижно смотрящих вниз, о стенах, разрисованных смешными демонами и драконами, об интересно украшенных деревянных колоннах и крышах, об общей грязи и нечистоте и о бесчисленных чашках с маслом, горящим днем и ночью, как горят свечи в римско-католических церквах перед изображениями святых".
Договор с тибетцами был подписан скорее, чем англичане могли ожидать, и они начали приготовляться к от'езду в Индию. Тибетцы были очень счастливы, повидимому, удовлетворительным окончанием дела. Ни одно лицо не было ответственным; каждый имел свое слово, и если какое-нибудь порицание могло упасть на чью-либо голову, то оно должно было падать на все одинаково. "Но в глубине сердец, говорит полковник Иёнгхёсбенд,- тибетцы знали вполне хороню, что они отделались замечательно дешево".
В утро от'езда англичан заместитель Далай-ламы-Ти-Рим-бочэ пришел в их лагерь и подарил изображение Будды начальнику миссии, г. Уайту, а также и генералу Макдональдс. Временный правитель благодарил за сбережение монастырей и храмов и, поднося полковнику Иёнгхёсбенду "Будду на алмазном престоле", сказал: "Когда тибетцы смотрят на изображение Будды, то они отстраняют от себя все мысли о борьбе и спорах и думают только о мире, и я надеюсь, что вы, когда будете смотреть на него, будете благосклонно думать о Тибете"...
Как бы там ни было, но насильственное вторжение англичан в Тибет есть совершившийся факт, как совершилось и еще более грустное явление, даже по признанию самих англичан- это бойня при Гуру или у "источников хрустального глаза", где из пятисот тибетцев, предварительно погасивших фитили у своих примитивных ружей, в живых осталось двести человек, спасшихся бегством*.
* (Данные эти почерпнуты из английских источников.)
Последнее обстоятельство, в связи с живым представлением Далай-ламы о манере англичан в Индии захватывать в заложники правителей страны и вручать им договоры для личной подписи, принудило главу буддийской церкви секретно оставить Лхасу и быстро направиться в Монголию, в соседство русской границы.
Двадцать шестого июля 1904 года*, в два часа ночи, Далай-лама оставил Лхасу в сообществе лишь самых нужных и преданных лиц: Агван-Доржиева, сонбон-хамбо, или так называемого "дядьки", чотбон-хамбо, эмчи-хамбо (врача) и восьми человек прислуги. Участники небывалого путешествия были верхом на лошадях и запаслись всем необходимым только впоследствии, с присоединением к ним других участников каравана.
* (Или иными слонами когда англичане вступили в долину Браманутры.)
Первые дни Далай-лама ехал, соблюдая incognito, но затем, около Нак-чю. он уже не скрывал себя перед пародом. Последний, предчувствия недоброе, повергся в уныние и горько плакал. В Нак-чю была сделана - продолжительная, в пять-семь дней, остановка, в течение которой удалось запастись всем необходимым более обстоятельно на предстоявшую трудную, пустынную и малолюдную дорогу.
Из Нак-чю же Далай-лама послал в Лхасу дополнительные распоряжения. Следует заметить, что лучшие драгоценности Поталы или далай-ламского дворца были своевременно вывезены и спрятаны в укромных местах.
1-й: Эмчи-хамбо; 2-й: Соибои-хамбо; 3-й: Кончун-соибои
Дальнейший переезд до Цайдама, по высокому нагорью Тибета, был исполнен без дневок и крайне утомил Далай-ламу. Насколько было возможно, Агван-Доржиев старался облегчить путь его святейшества, уезжая вперед квартирьером и приготовляя в людных пунктах подводы, продовольствие и проч. Народ, прослышав о путешествии главы буддийской церкви, быстро группировался в известных молитвенных центрах, где происходило торжественное богослужение в присутствии Далай-ламы и куда единоверцы щедро несли дары местной природы, стараясь всячески выразить верховному правителю Тибета их полную готовность служить ему на всем дальнейшем пути.
Монголия с своими песками на юге и каменистой пустыней в центре произвела на Далай-ламу сильное впечатление. Он очень интересовался ее оригинальной природой-растительным и животным миром*.
* (Характерными представителями растительности в южной и средней Монголии являются: из древесных и кустарниковых пород - саксаул, тамариск, хармык, а из травянистых-дэрэсун. Что же касается до животном жизни, то в этом отношении, в рассматриваемой части страны, наиболее типично представлены, среди млекопитающих: антилопа-хара-сульта, а среди птиц - больдурук, населяющий Гоби в огромном количестве. (См. рисунки на стр. (65 и 66-ой).)
Таким образом, осенью 1904 года, в Монголии случилось Замечательное событие: в эту страну прибыл Далай-лама и в северной ее части, в Урге,- своего рода монгольской Лхасе,- расположился на долгое пребывание.
Барханные пески южной Монголии
Странно, однако, что местные китайско-монгольские власти с богдо-гэгэном во главе, на основании приказа из Пекина "по поводу приезда Далай-ламы в Ургу не проявлять излишнего восторга", не в меру поусердствовали, в особенности богдо-гэгэн, который даже не выразил основных правил благопристойности и не встретил Далай-ламу; мало этого, он, вскоре за тем, позволил себе не принять трон главы буддийской церкви в один из подведомственных ему ургинских монастырей.
С течением времени, у Далай - ламы и богдо - гэгэна отношения все более и более обострялись. Недовольство ургинского хутухты не знало своих пределов,, потому, главным образом, что народ - монголы, буряты, калмыки,- неудержимо стремился на поклонение Далай-ламе и наводнил собою Богдо-курень и ее окрестности. Престиж Далай-ламы не ослабевал, наоборот, усиливался, поднимался; монастырь Гандан, где приютился его святейшество, приобрел большую популярность. Жизнь в Урге забила ключом. Храмы денно и нощно призывали молящихся. Все только и говорили о великом Далай-ламе и о тибетцах; местные представители, казалось, утратили большой интерес.
Дэрэсуе Lasiagrostis splendens)
С своей стороны, верховный правитель Тибета, больше нежели прежде, интересовался соседним государством, Россией, с которой так или иначе вошел в соприкосновение через посредство российского местного консульства. Излишне говорить, до какого напряжения дошло внимание всех тех лиц, которым близки и более всех других понятны интересы Тибета и которые следили за каждым шагом английской военной экспедиции, скорбя душой за беззащитных тибетцев.
Весною, 1905-го года, Русское Географическое Общество возложило на меня приятную обязанность - быть его представителем в Урге, для принесения приветствия и подарков правителю Тибета и для выражения благодарности за гостеприимство русским путешественникам в Тибете.
Хара-сульта (Gazella subgutturosa)
Радостно приняв предложение Географического Общества, я энергично стал готовиться в знакомую дорогу... Мне долгое врем и не верилось, что я опять увижу ж родные картины центрально-азиатской природы: красивый Байкал, синеющие горы Забайкалья и просторные, убегающие за горизонт, долины Монголии. Моему воображению продолжали рисоваться травянистые степи Куку-нора, стальная блестящая поверхность этого величественного бассейна, а за ним, чрез Южно-кукунорский хребет и снеговые цени Тибета. Мысль далеко уносилась по пространству и по времени.
В таких мечтах и грезах я благополучно проследовал сначала до отечественной границы-городка Кяхты, а затем и до столицы Монголии - Урги.
Больдурук (Syrrhaptes paradoxus)
Урга привольно раскинулась в обширной долине Толы и издали производит гораздо лучшее впечатление, нежели вблизи, впрочем, это-общая характеристика почти всех населенных пунктов Азии, хотя Урга своею ужасною грязью, вероятно, превосходит все, по крайней мере все, виденное мною. Здесь человеческой лени потворствуют собаки, которые являются даровыми и единственными санитарами.
Но что дивно-хорошо и необычайно красиво и вечно молодо и здорово в Урге, так это девственная гора Богдо-ула, почитаемая монголами за святую, с чудным лесом, ревниво оберегаемым со всем его животным царством заботами монастыря или точнее монастырей. Последних здесь два - Гандан, в котором нашел себе приют Далай-лама, и Майтреи.
Урга; дом богдо-гэгэна, или Монгольского хана
Между монастырями вклинились своими национальными по-стройками русские и китайские торговые колонии. Немного выше, по долине реки, находятся управление и цитадель с незначительным гарнизоном. Еще восточнее, расположено русское консульство, за которым невдалеке стоит торговый городок Китая - Майма-чен.
Опрятнее и живописнее прочих расположена новая резиденция ургинского богдо-гэгэна, симпатизирующего русской архитектуре домов и вообще многому русскому, применяющемуся в своей домашней обстановке ко вкусу русского зажиточного класса людей. Его деревянный двухэтажный дом скопирован с дома русского консульства; говорят, и внутри он обставлен предметами европейской роскоши.
Я остановился, согласно желания Далай-ламы, в близком соседстве с монастырем Гандан.
Первое мое свидание с тибетским первосвященником состоялось первого июля, в три часа дня. Я отправился в тележке, запряженной одиночкой, в сопровождении своих двух спутников, Телешова и Афутина, ехавших верхом. У монастыря, перед главным входом, толпилось множество паломников.
Здесь меня встретили: Дылыков, хоринский бурят, почетный Зайсан, состоявший при Далай-ламе переводчиком с монгольского на русский язык, а также и в качестве чиновника особых поручений, и двое - трое тибетцев, приближенных к Далай-ламе.
В