НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    КАРТА САЙТА    ССЫЛКИ
Атеизм    Религия и современность    Религиозные направления    Мораль
Культ    Религиозные книги    Психология верующих    Мистика


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Александр VI

Борджиа!.. Имя, которое стало синонимом всех пороков, А между тем немногим известны все злодеяния этого сущего дьявола на земле.

Мать его, урожденная Иоанна Борджиа (родословную которой некоторые историки вели от арагонских королей), супруга некого Готфрида Лензоло, находилась в длительной связи со своим братом Альфонсо Борджиа, восседавшим на троне апостолов под именем Каликста III.

Родриго явился плодом их преступной связи; этот факт был настолько очевиден, что Готфрид Лензоло развёлся с женой, отказался признать ребенка, и, таким образом, Родриго унаследовал имя матери и своего фактического отца.

Уже в раннем возрасте он отличался недюжинными способностями и необузданностью нрава. Изучив юриспруденцию, он в короткий срок снискал себе репутацию на редкость красноречивого адвоката, специализировавшегося на темны и грязных делах. Очень скоро он стал тяготиться своей профессией, обязывающей его обуздывать себя, и в один прекрасный день променял тогу адвоката на военный мундир. Теперь уже ничто не мешало ему дать волю своим низменным инстинктам.

В те времена у него была связь с одной испанкой; эта вдова, на редкость хороша собой, была, правда, намного старше его и имела двух дочерей. Соблазнив мать, Родриго растлил ее детей, привив им любовь к чувственным наслаждениям. Когда мать умерла, он заточил старшую дочь в монастырь, сохранив для себя младшую, более красивую. Она родила ему пятерых детей, из которых в живых остались Франческо, Цезарь, Лукреция и Джифрид.

В течение семи лет слава о веселой и распутной жизни Родриго гремела по всей Испании, и это немало способствовало тому, что его отец и дяда Альфонсо Борджиа был избран папой.

Достопочтенный первосвященник горячо любил юношу. Как только его увенчали тиарой, он сразу вызвал Родриго к себе; по его настоянию молодой человек бросил мундир и надел сутану. Естественно, что с помощью высокого покровителя Родриго Борджиа быстро сделал церковную карьеру. Уже через несколько лет он получил сан архиепископа Валенсии. После его прибытия в Рим папа пожаловал ему бенефиций, что давало двенадцать тысяч экю годового дохода. Эта сумма вместе с тридцатью тысячами дукатов ренты от родовых поместий позволила Родриго вести жизнь знатного вельможи.

Считая, что соблюдение внешних приличий необходимо для завершения его честолюбивых замыслов, Родриго не взял с собой свою возлюбленную в Рим, а поселил в Венеции, время от времени навещая ее там.

Получив архиепископство в Валенсии, Родриго был освобожден от непосредственного управления своей епархией. Каликст III неотлучно держал его при себе, ибо любовь, которую папа питал к своему незаконному сыну, отнюдь не была только отцовской. Тем не менее внешняя строгость поведения и лицемерная маска благочестия очень быстро создали Родриго репутацию святого человека. Лишь очень немногие догадывались о подлинном характере связи его со святым отцом. Вскоре папа назначил Родриго вице-канцлером церкви и кардиналом-диаконом святого Николая с пенсией в двадцать восемь тысяч золотых экю.

С этого момента все помыслы Родриго были направлены к одной лишь цели: проложить себе путь к апостольскому трону. Он стал вести образ жизни подлинного отшельника, как сообщает Морис Лашатр: на людях появлялся всегда скрестив руки на груди, со взором, потупленным ниц, говорил проникновенно и важно, усердно посещал церкви, больницы, богоугодные заведения, раздавал щедро милостыню, объявил, что имущество свое завещает беднякам. Он проявлял глубокое презрение к богатству, ревностную любовь к религии и нравственности. И римский народ, хотя его столетиями обманывали священнослужители, и на этот раз позволил одурачить себя. Родриго прозвали Соломоном1 за мудрость, Иовом2 - за терпимость и Моисеем3 - за верность закону божьему.

1 (Соломон - легендарный царь древнего объединенного царства Израиля и Иудеи. Предание превратило его в мудреца. Ему приписывают ряд произведений библейской литературы.)

2 (Иов - библейский праведник, покорно и безропотно переносивший все ниспосланные ему свыше страдания.)

3 (Моисей - согласно библии, пророк, вождь древних евреев, через которого бог дал им свой "закон", записанный на каменных скрижалях.)

Продолжая неутомимо трудиться на своем посту, Родриго Борджиа никогда не пропускал заседаний святой коллегии, усердно завоевывая симпатии своих коллег и выказывая необычайное смирение и благожелательность к людям - те качества, которые у него как раз полностью отсутствовали. В меру важный и в то же время простой, серьезный и шутливый, он привлек на свою сторону многих кардиналов, послов и итальянских сеньоров, толпившихся возле престола святого отца. Умея удивительно ловко скрывать свои страсти под маской полного бесстрастия, он упорно и продуманно шел к осуществлению заветной цели.

Дурача таким образом доверчивых людей, он в то же время вел переписку со своей возлюбленной и в письмах сам раскрывал мотивы, побудившие его разыгрывать описанную выше комедию:

"Роза, возлюбленная моя, следуй моему примеру: живи целомудренно в ожидании того дня, когда у меня появится возможность снова слиться с тобой в бесконечном блаженстве. Пусть ничьи уста не осквернят твоих прелестей, и ни одна рука не дерзнет сорвать покров с тела, которое принадлежит мне одному. Еще немного терпения - и тот, кто слывет моим дядюшкой, оставит мне в наследство трон святого Петра. Все придет со временем и своим чередом. А пока прояви величайшую заботу о воспитании наших детей, ибо им предстоит управлять народами и королями..."

Однако Родриго просчитался!

Он переусердствовал и пылкостью религиозных чувств лишь повредил себе. Добродетель в ту эпоху не являлась лучшим средством для завоевания апостольского трона. Ему стало ясно, что он заблуждался, когда тиара, которой он так добивался, досталась сначала Пию II, затем Павлу II, Сиксту IV и Иннокентию VIII, а уж их никак нельзя было назвать отшельниками.

Когда папой провозгласили Сикста IV, Родриго, убедившись, что трудился впустую, купил звание легата Арагонии и Кастилии и отправился в Испанию, где его разнузданные оргии приняли такие размеры, что Генрих Слабый1 был вынужден изгнать его.

1 (Генрих Слабый - Генрих IV, король Кастилии (1454 - 1474 гг.), отличался распущенностью и слабохарактерностью.)

Родриго возвратился тогда в Рим. Терять ему уже было нечего, и он поселил Розу и ее пятерых детей во дворце, расположенном в отдаленном квартале. Роза приобрела титул графини Кастильской (таково было имя интенданта дворца, который вступил с ней в фиктивный брак), Под предлогом визитов к своему другу кардинал Борджиа каждый вечер навещал свою возлюбленную, проводя ночи напролет в оргиях, которые он устраивал с Розой, с дочерью Лукрецией и сыновьями Франческо и Цезарем.

После смерти Иннокентия VIII он уже не стал бесплодно заигрывать с кардиналами, а просто купил их голоса. Средство самое надежное, чтобы ключи святого Петра снова не уплыли из-под его носа! Кардинал Орсини продал ему свой голос за замки Монтичелли и Сариани; кардинала Сфорца он назначил вице-канцлером римской церкви. Кардинал Колонна потребовал за свой голос аббатство святого Бенедикта, со всеми его владениями. Кардинал святого Ангела получил епископство в Порто, а также замок и погреба, полные вина. Получивший кардинальскую шапку венецианский монах, у которого тряслась голова, продал свой голос за пять тысяч дукатов золотом и за обещание, что Лукреция Борджиа проведет с ним ночь. Купив всю священную коллегию, Родриго был провозглашен папой под именем Александра VI1.

1 (Александр VI - папа (1492 - 1503 гг.).)

"Итак, - вскричал он, когда имя вице-канцлера римской церкви Борджиа было вынуто из избирательного ящика, итак, я - папа! Наместник святого Петра!"

"За, ваше святейшество, - ответил ему Сфорца, - вы избраны первосвященником по всем церковным канонам, и мы надеемся, что избрание ваше даст отдых церкви на радость всему христианскому миру, ибо вы избраны святым духом, как самый достойный из наших братьев".

Однако, когда новоиспеченный папа облекся в священные ризы и, не скрывая торжества, возложил на голову долгожданную тиару, кардинал Медичи не удержался и шепнул на ухо сидевшему рядом с ним члену конклава: "Мы попали в пасть волка, он сожрет всех нас, если мы не найдем средства избавиться от него".

Восшествие Александра VI на папский престол пришлось по вкусу далеко не всем европейским королям. Некоторые монархи Испании отнеслись недоверчиво к новому папе, ибо Борджиа достаточно прославился там своими подвигами.

Наконец Борджиа дал полную волю своим природным инстинктам и страстям и смело стал афишировать свои позорные связи. Этот алчный человек не останавливался ни перед каким преступлением, стремясь обогатить своих детей. Бенедиктинский монах, современник Борджиа, утверждает, что при Александре VI Рим превратился в бойню.

Все его интересы и стремления сводились к тому, чтобы сделать своих детей могущественными людьми. Первенца, Франческо, он провозгласил герцогом Кандии1; второму сыну, Цезарю, он подарил архиепископство в Валенсии. Но все эти назначения были лишь частью того обширного плана, который вынашивал Александр VI. Он хотел, чтобы его дети стали повелителями Неаполя, Венеции, Флоренции, господствовали над всей Италией и ее провинциями. Он мечтал о победах, о крупных завоеваниях; именно это и побудило его принять имя Александра - в честь величайшего завоевателя древних времен2.

1 (Кандия - итальянское название острова Крит.)

2 (...В честь величайшего завоевателя древних времен - т. е. Александра Македонского.)

В то время Италия была раздроблена на множество мелких государств. Отдельные княжества вели между собой смертельную борьбу. Борджиа решил использовать междоусобные раздоры и постепенно прибрать к рукам мелких и крупных властителей, а из их земель и замков создать княжества для своих детей.

Прежде всего ему удалось одержать победу над Венецианской республикой, которая не нашла поддержки у мелких тиранов полуострова, завидовавших ей. Затем он с необычайной, чисто макиавелливской1 ловкостью, прибегая к тайным убийствам и открытым военным действиям, сокрушил могущество властителей богатейших провинций.

1 (Макиавелли, Никколо ди Бернардо - знаменитый флорентийский мыслитель и историк (1469 - 1527 гг.). В период временного восстановления республики во Флоренции (после изгнания Медичи в 1494 г.) был секретарем Совета десяти, ведал иностранными и военными делами. В трактате "Государь" отстаивал идею объединения Италии и установления неограниченной монархической власти. Во имя важных целей считал необходимым не брезговать никакими средствами, вплоть до обмана, клятвопреступления, убийства из-за угла. Такая "гибкая", беспринципная политика, основанная на лжи и лицемерии, стала впоследствии называться макиавеллизмом.)

Чтобы обеспечить поддержку своей завоевательной политике, Александр VI попытался заключить ряд соглашений. Пользуясь тем, что французский король Карл VIII собирался напасть на Неаполитанское королевство, он предложил союз Фердинанду с условием, что он отдаст свою внучку в жены младшему сыну папы вместе с владениями в Неаполитанском королевстве. Предложение папы было отвергнуто в оскорбительной для него форме. Тогда Александр начал переговоры с герцогом Миланским, рассчитывая объединиться с Францией против короля Неаполя. Но к этому времени скончался старый Фердинанд, а его сын Альфонс Калабрийский, предпочитая иметь папу союзником, согласился выдать свою дочь за молодого Джифрида Борджиа.

Договор между папой и королем двух Сицилии был торжественно подписан в Риме. Свадьбу организовали с невероятной пышностью. Альфонс отдавал молодым супругам княжество Сквилатти и графство Кариати и обязался выплачивать Франческо Борджиа пенсию в пять тысяч дукатов. Что касается его высокопреосвященства, то он получил в подарок на мелкие расходы десять тысяч дукатов, в которых он в то время сильно нуждался. Дело в том, что церковная казна была пуста: оргии папы поглотили все золото.

Александр VI прибегнул к старому способу, который столь часто применялся его предшественниками: он провозгласил крестовый поход против мусульман. "Необходимо, - говорил он, - совершить последние усилия, чтобы вырвать из рук магометан гробницу Иисуса Христа". По всему христианскому миру рассеялись монахи с призывом жертвовать на святое дело. Даяния потекли в папские ларцы. Много еще оставалось идиотов, желавших принять участие в походе; много людей еще верило, что от грехов можно откупиться деньгами.

Когда папа решил, что дойная корова дала все, что могла, он преспокойно положил себе в карман золото благочестивых верующих и вместо крестового похода заключил союз с султаном Баязидом.

Но это мошенничество блекнет перед новым преступлением папы.

Это было время, когда Христофор Колумб открыл Америку. Испанцы и португальцы хлынули в Новый Свет. Богатство казалось столь соблазнительным, что два народа, недавно дружественные, не замедлили вступить в ожесточенную драку из-за новых владений. Короли Португалии и Испании были католиками, и они обратились к папе с просьбой рассудить их. Александр VI за соответствующее вознаграждение, разумеется, согласился взять на себя роль посредника. Он определил, кто из королей какой частью Нового Света будет владеть1, и опубликовал буллу, в которой требовал обращения в католичество всех жителей новооткрытых стран. На основании этой буллы миссионеры2 нагрянули в Америку и стали грабить и убивать несчастных индейцев. Именно благодаря буллам Борджиа открытие нового континента сопровождалось жестоким избиением миллионов туземцев.

1 (...Он определил, кто из королей какой частью Нового Света будет владеть... - 3 и 4 мая 1493 г. папа Александр VI произвел "первый раздел мира", издав две буллы, в которых даровал испанцам все земли к западу и югу от демаркационной линии, идущей с севера на юг через Атлантический океан, западнее Азорских островов.)

2 (Миссионер - представитель церкви, ведущий религиозную пропаганду среди иноверцев.)

Тем временем Борджиа выдал свою дочь Лукрецию за Иоанна Сфорца. А так как она еще раньше была обручена с одним арагонским дворянином, то папа освободил дочь от данного ею обета.

По случаю этого брака, пишет Инфессура, были устроены торжественные празднества, вполне достойные Лукреции. Вечером его святейшество кардинал Цезарь, его брат Франческо, куртизанки и благородные дамы присутствовали на пиру, во время которого, к удовольствию присутствующих, актеры изображали непристойные сцены. Утром Александр VI лично отвел молодых супругов в свадебную комнату, посреди которой возвышалось роскошное ложе без балдахина. Здесь, по словам летописца, происходили такие возмутительные вещи, которые невозможно передать. Святой отец исполнял у ложа своей дочери функции матроны. Лукреция, эта Мессалина, которая уже в ранней юности была участницей вакханалий отца и братьев, разыгрывала девственницу, что делало всю комедию еще больше непристойной, и в конце концов брак был завершен в присутствии всей семьи первосвященника.

Папа согласился на брак своей дочери, ибо в ту пору его захватила новая страсть. Он влюбился в девушку, которую звали Джулия Фарнезе, сестра некого Александра Фарнезе, обвинявшегося в подлоге. Борджиа простил ему его преступление; более того, Джулия Фарнезе добыла брату сан кардинала и тем самым подготовила почву для того, чтобы в недалеком будущем он вступил на папский престол.

Медовый месяц Лукреции длился лишь неделю. Она третировала мужа, предпочитая общество отца и его утонченные пиршества, и осталась в Ватикане, наотрез отказавшись последовать за сеньором Сфорца в его владения. "Она не покидала комнат святого отца", - сообщает Иоганн Бурхард1, епископ Читта ди Кастелло2, неизменный свидетель достойной жизни Александра VI. Он был папским церемониймейстером и с наивной добросовестностью час за часом записывал все, что происходило в папском дворце. Именно епископу Бурхарду мы обязаны многочисленными разоблачениями "подвигов" Александра.

1 (Иоганн Бурхард - уроженец Страсбурга, с 1483 г. церемониймейстер папского двора, автор "Дневника Римской курил", охватывающего события 1483 - 1506 гг.)

2 (Читта ди Кастелло - город в Средней Италии, на р. Тибре (юго-восточнее Флоренции).)

Александр не только не протестовал против желания дочери остаться в Ватикане, но и разрешил помогать ему в управлении церковью; она вскрывала папские депеши, созывала священную коллегию. Очень часто сразу же после пиршества она председательствовала на совещании святой коллегии в одежде гетеры, с открытой грудью, едва прикрытая прозрачным муслином. В таком виде, она, развлекаясь, задавала щекотливые вопросы при обсуждении самых непристойных дел. Присутствие кардиналов не мешало ей быть нежной с папой или принимать его ласки, так что даже привыкший ко всему епископ Бурхард, описывая происходящее, восклицает: "Позор! Ужас!"

В его дневнике мы находим следующий эпизод: "Сегодня его святейшество, чтобы развлечь госпожу Лукрецию, велел вывести на малый двор папского дворца несколько кобыл и молодых огненных жеребцов. С отчаянным взвизгиванием и ржанием табун молодых лошадей рассыпался по двору; гогоча и кусая друг друга жеребцы преследовали и покрывали кобыл под аплодисменты госпожи Лукреции и святого отца, которые любовались этим зрелищем из окна спальни. После этого отец и дочь удалились во внутренние покои, где и пребывали целый час".

Бурхард не комментировал этот эпизод, и мы последуем его примеру.

Перейдем к договору, заключенному между папой и султаном - между главами христианского и мусульманского мира.

Султан Баязид пребывал в постоянной тревоге, после того как узнал, что египетский калиф предложил папе Иннокентию VIII уплатить выкуп за его брата Зизима. Баязид боялся, что однажды Зизим встанет во главе египтян и низложит его с трона. В течение нескольких лет он выплачивал Риму крупные суммы за содержание Зизима. Но потом ему пришла в голову мысль возобновить переговоры насчет отравления принца Зизима, которые велись при Иннокентии VIII и были прекращены по известным читателю причинам.

В своем послании папе он писал: "По сей день, монсиньор1, я аккуратно выплачивал вашему святейшеству сорок тысяч дукатов ежегодно за содержание моего брата Зизима. Однако, когда до меня дошли сведения, что ваш предшественник Иннокентий VIII одновременно, получая от меня значительные суммы для охраны честолюбивого принца, договорился с египетским калифом и принял от него деньги за освобождение Зизима, У меня возникли опасения, что ваш преемник позволит соблазнить себя, снабдив моего брата войском, и поможет ему выступить против меня.

1 (Монсиньор - титул епископа (то же, что преосвященство).)

Ваши послы отлично поняли причину моих тревог и дали мне совет обратиться к вашему святейшеству с просьбой, чтобы вы успокоили мой встревоженный дух и устранили причину моего беспокойства. Они также заверили меня, что вы отнесетесь к моему предложению с благосклонным вниманием.

Я обязуюсь выплатить 300 тысяч дукатов, присовокупив к этой сумме несколько городов и, кроме того, тунику Иисуса Христа, если ваше святейшество пожелает убрать султана Зизима из этого мира тем способом, какой будет угодно выбрать вашему святейшеству. Тогда Зизим избавился бы от огорчений земной жизни и его душа перенеслась бы в более счастливый мир. Это будет услугой, оказанной самому пленнику, ибо по закону Магомета он должен предпочесть смерть рабству, так же как и вы, достопочтенный повелитель, не совершите никакого преступления против вашей религии, ибо христианам приказано истреблять еретиков и неверных..."

Можно себе представить, в какое отличное расположение духа пришел святой отец! Туника Иисуса Христа несколько его позабавила, но мысль пересчитать дукаты несказанно обрадовала. Конечно, он не отказался от святой туники; именно эта реликвия продавалась и перепродавалась неоднократно, пока ее в конце концов не приобрела Аржантейльская церковь; если даже считать ее подлинной, то, как мы видим, она себя полностью окупила.

Предложение Баязида было особенно приятно папе: он знал, что французский король Карл VIII - такой же враг его, как и султана - не скрывал своего намерения посадить Зизима на оттоманский трон1.

1 (Оттоманский трон - по имени основателя Оттоманской (Османской) империи султана Османа I (1288 - 1326 гг.) (арабское произношение - Отман).)

Александру следовало торопиться. Карл VIII уже выступил в поход против Италии во главе грозного войска и в короткий срок овладел крупными городами. Папа именем Христа торжественно запретил ему продвигаться дальше. Но Карл VIII, отлично зная цену папской святости, не обращал внимания на анафемы и, покорив Ломбардию, подошел к папским владениям.

Мы знаем, как ведут себя те храбрецы, которые грозят издалека. Александр сдал на хранение свою посуду и тиары в замок святого Ангела, приказал оседлать лошадей и обратился в бегство. Французская армия без потерь взяла Рим, и Карл VIII заявил папе, что он склонен созвать собор для низложения Александра VI, как прелюбодея, кровосмесителя, вора и убийцу. Папа стал более уступчив, и от имени Иисуса Христа разрешил французскому королю завладеть королевством обеих Сицилии.

Карл мог бы обойтись и без благословения папы, но в ту эпоху нельзя было заполучить титул короля завоеванных земель без высочайшего одобрения наместника святого Петра. Однако Карл не довольствовался одним благословением и поставил жесткие условия наместнику святого Петра: Александр уступал Франции четыре города: Витербо, Чивита-Веккия, Террачино и Сполетто. Цезарь Борджиа оставался по договору у Карла VIII в качестве заложника; принца Зизима передавали королю. Александр VI поклялся на святом евангелии выполнить все, что от него потребовал Карл. Цезарь Борджиа тоже поклялся на распятии остаться в лагере Карла VIII, пока тот не утвердится на неаполитанском троне. Что касается Зизима, то его в полном здравии отвезли во Францию.

Карл VIII и его войска покинули Рим и направились в Неаполитанское королевство. Не успела, однако, армия Карла VIII выйти за пределы папских владений, как Цезарь Борджиа нарушил клятву и совершил побег. Одновременно несчастный Зизим скончался в страшных конвульсиях, по словам Бурхарда, "от таких вещей", которые не годились для его желудка. Перед тем, как его выдали Карлу VIII, он был отравлен ядом, который оказывал свое действие лишь через несколько дней. Таким образом папа сразу выполнил оба противоречащих друг другу обещания: он отдал Зизима королю и вместе с тем избавил Баязида от конкурента.

Спустя некоторое время Карл VIII завоевал обе Сицилии. Но против него образовалась коалиция в составе Венецианской республики, миланского герцога, короля английского и курфюрста1 Максимилиана. И Карл поспешил во Францию охранять собственные владения.

1 (Курфюрст - титул германских князей, имевших право участвовать в выборах императора Священной Римской империи.)

Проходя на обратном пути через папскую территорию, король надеялся наказать Борджиа, но последний, разумеется, поспешил скрыться и вернулся в Рим лишь тогда, когда Карл VIII окончательно покинул Италию.

Когда опасность возвращения Карла миновала, Александр решил сам осуществить то, о чем честолюбиво мечтал его противник. Папа обвинил в измене итальянских сеньоров, чьи владения Карл завоевал. Он пригласил их на совещание, но обсуждение кончилось тем, что некоторых из них тут же на месте закололи кинжалом, а тех, кто спасся бегством, умертвили чуть позже; имущество их перешло к дому Борджиа.

Лишь одни Орсини избежали западни и мужественно сражались против папы. Цезарь Борджиа, полусолдат, полукардинал, нагрянул на Романью1, чтобы покорить вассалов Орсини, и учинил там столько расправ, что доведенное до отчаяния население с позором прогнало его.

1 (Романья - область на востоке Италии. С XV в. входила в состав Папской области.)

Тогда Александр изменил тактику и заключил союз с королями Кастилии и Португалии, которые во главе своих войск вошли в Неаполь, чтобы восстановить там власть короля Фердинанда, которого Карл VIII лишил короны. Взбаламутив воду, Александр принялся удить рыбку и, как истинный виртуоз в таких делах, добился передачи своему сыну Франческо княжества Беневентского вместе с тремястами тысячами золотых экю.

Франческо недолго пользовался своими титулами и привилегиями. Прибыв в Рим, чтобы получить инвеституру из рук святейшего отца, он устроил пышные празднества, окружив себя таким блеском, что вызвал зависть своего брата Цезаря. Кроме того, Лукреция весьма опрометчиво оказывала благосклонность Франческо, не обращая внимания на младшего брата. Цезарь, считая, что природа ошиблась, создав Франческо раньше его, решил исправить ошибку и стать первенцем Александра VI и его наследником. Однажды около полуночи после ужина у своей матери Франческо - новый князь Беневентский - подвергся нападению. Четыре человека в масках нанесли ему девять ран, и его труп с перерезанным горлом был брошен в Тибр.

Весть об исчезновении герцога быстро распространилась по Риму. На следующий день Цезарь Борджиа выехал в Неаполь. Этот внезапный отъезд был достаточно выразительным подтверждением его причастности к преступлению. "Тем не менее, - рассказывает Бурхард, - встревоженный папа еще питал какие-то надежды увидеть своего Франческо и отправил нас разыскивать его по всем лупанариям Рима".

Спустя несколько дней римские лодочники выловили труп герцога Беневентского. Александр продолжал верить, что его первенца зарезали враги дома Борджиа; не зная, кого подозревать, он отправил на пытку многих знатных нотаблей Рима, выбранных наугад, и не прекращал арестов и пыток до тех пор, пока не убедился, что преступление совершил его возлюбленный сын.

"Тогда, - пишет Бурхард, - он осушил слезы и, запершись в своих покоях, утешался в объятиях Лукреции, тоже повинной в убийстве".

Спустя некоторое время Цезарь, полагая, что Рим уже забыл о гибели Франческо, вернулся из Неаполя и предстал как ни в чем не бывало перед светлейшим взором отца. Папа поцеловал и обнял сына в присутствии всех членов консистории; вняв его просьбам, он освободил его от церковных обетов, предоставив ему выбрать себе карьеру, соответствующую его вкусам и духу. Более того, по повелению святого отца Цезарь Борджиа унаследовал титул, княжество и все привилегии старшего брата; словом, Цезарь сбросил опротивевшую ему кардинальскую шапку, сменив ее на меч, и стал гонфалоньером1 папского престола.

1 (Гонфалоньер - военачальник, знаменосец; высшее должностное лицо в некоторых итальянских городах.)

В знак примирения с отцом Цезарь устроил охоту. Огромную свиту, состоявшую из придворных фаворитов, светских дам, куртизанок, шутов, плясунов и танцовщиц, сопровождали пятьсот всадников и шестьсот пехотинцев.

"Четыре дня, - пишет Томази1, - они провели в лесах Остии2, свободно предаваясь порывам плоти; пиры сменялись пирами, и там царило такое распутство, какое в состоянии придумать лишь самое извращенное воображение. Вернувшись в Рим, они превратили его в притон, в столицу гнусностей. Невозможно перечислить все грабежи, убийства и преступления, которые совершались ежедневно при дворе папы. Человеческой жизни не хватило бы описать все подробности".

1 (Томази (Томазо) - итальянский писатель XVII в., автор книги "Жизнь Цезаря Борджиа" (1671 г.).)

2 (Остия - город в устье р. Тибра, гавань Рима.)

Кардиналы проявляли полную покорность Александру и рукоплескали всем подвигам святого отца и его детей. Они распластывались перед Цезарем, как только он появлялся в консистории, ибо отлично знали, что он совершает преступления не только для того, чтобы избавиться от врагов своего дома, но и для того, чтобы завладеть их наследством.

"Он с лихорадочной алчностью обирал и живых и мертвых, - пишет Бурхард, - Величайшим наслаждением для него было лицезрение человеческой крови. Так же, как некогда император Коммод1, он жаждал все новых и новых убийств, чтобы удовлетворить свою тигриную породу. Однажды он приказал оградить площадь святого Петра, согнав за ограду военнопленных - мужчин, женщин, детей. Сидя верхом на породистом скакуне, вооруженный, он носился по площади, усеивая ее трупами, в то время как святой отец и Лукреция любовались этим зрелищем с балкона..." Но даже эти подробности не самые чудовищные из тех, о которых дам сообщает капеллан.

1 (Коммод - римский император (180 - 192 гг.).)

Мы уже упоминали, что Александр VI заключил союз с королями Кастилии и Португалии. Интересы этих двух монархов совпадали во всем, если не считать, что Фердинанд Кастильский, как ближайший родственник, добивался португальской короны. У короля Португалии была дочь, которую он поместил в монастырь. Когда наследница португальского короля подросла, монастырская жизнь показалась ей не столь уж приятной. Осознав свою ошибку, она пожелала вернуться в мир и тайно обратилась к Александру за помощью. Папа милостиво принял ее объяснения вместе с дарами, освободил от монашеских обетов и разрешил вступить в брак с принцем королевской крови.

Это не входило в расчеты Фердинанда Кастильского: замужество принцессы лишало его надежд на португальскую корону, и он направил послание папе, упрекая его в вероломстве.

Александр, у которого было немало оснований заботиться о Фердинанде, прикинулся удивленным. Португальской принцессе разрешили покинуть монастырь и расстаться с клобуком? Может ли это быть? Это просто невероятно! Если же это так, то в том повинен кардинал-канцлер, ведающий делами подобного рода. Что же касается самого папы, то его даже не поставили в известность. Он поклялся самим господом богом, что ничего не знал об этом деле.

Для пущей убедительности папа посадил в тюрьму кардинала, секретаря папской канцелярии, обвиняя его в подлоге: он, дескать, послал разрешительную грамоту принцессе, воспользовавшись его, папы, именем. Несчастного посадили в каменный мешок почти голым, оставив при нем деревянное распятие, бочонок с водой, светильник и предупредив, что пищу он будет получать только два раза в неделю.

По истечении двух месяцев, считая, что воля кардинала достаточно ослаблена, папа подослал к нему одного из своих сбиров, чтобы тот убедил несчастного принять вину папы на себя. Если тот откажется - пригрозить пожизненным заключением. А если согласится - папа обещает ему не только свободу, но и возвращение всех его должностей. Кардинал, которому не оставалось никакого пути для спасения, подписал заявление в присутствии свидетелей. Получив желанную подпись, пресвятейший отец немедленно созвал консисторию и приговорил несчастного архиепископа к виселице за подлог. Опасаясь неприятного сюрприза в день казни, Александр приказал отравить архиепископа, а затем распустил слух, что преступник сам отравился, чтобы избежать позора. Что касается имущества кардинала, то оно было конфисковано его святейшеством.

Добавим, что этот чудовищный обман не убедил Фердинанда Кастильского, так как преступления Борджиа были известны всей Европе. Он уполномочил своего посла в Риме присоединиться к другим правителям, пославшим свои предостережения папе-предателю.

Во время одной аудиенции послы разных католических государств, заявив Александру VI, что его действия наносят большой ущерб религии, предложили ему соблюдать сдержанность и положить конец злодеяниям. Само собой разумеется, что Александр вознегодовал, услышав подобные речи, и даже грозил послам выбросить их в окно. Он не стеснялся в выборе выражений и по адресу королей: "Эти деспоты осмеливаются упрекать наместника святого Петра и ставят мне в вину какие-то убийства и грабежи, в то время как сами отказывают целые королевства своим детям и убивают миллионы людей в своих кровавых драках! Подите прочь, жалкие сателлиты, и передайте пославшим вас, что мне еще многое надо совершить, чтобы сравняться с ними в их преступлениях!" Вот уж цинизм, дальше которого идти некуда!

По поводу этого не лишенного юмора высказывания папы Савонарола, проповедник и реформатор, иронически заметил: "Что должны думать народы о своих тиранах, если Александр считает короля более омерзительным, чем он сам?" Эти смелые слова дорого обошлись тому, кто их произнес, Савонарола1 был арестован во Флоренции, доставлен в трибунал инквизиции и сожжен 23 мая 1498 года.

1 (Савонарола, Джироламо - доминиканский монах, флорентийский религиозно-политический реформатор (1452 - 1498 гг.). Боролся против папства и тирании Медичи. После изгнания Медичи в 1494 г. стал полновластным правителем Флоренции. Провел ряд демократических реформ в пользу средних и низших слоев населения, обличал разврат духовенства и тунеядство аристократов, призывал к аскетизму, "очищению нравов". Был объявлен еретиком, предан суду и сожжен.)

В день казни мужественного проповедника Александр VI устроил в Риме празднество в ознаменование рождения сына от Джулии Фарнезе. По этому случаю папа приказал поместить в одной базилике, выбранной для церемонии крещения, великолепный портрет Розы Ваноццо, которому должны были поклоняться вместо иконы пречистой девы. Затем он расторгнул брак Лукреции и Иоанна Сфорца, обвинив его в бесплодии, и выдал свою дочь замуж за юного Альфонса, герцога Бисалья, побочного сына короля обеих Сицилии Альфонса Арагонского, Этот союз укреплял влияние папы в Италии.

Между тем Карл VIII умер, и французская корона перешла к представителю Орлеанского дома1 - Людовику XII2. Новый король мечтал заменить надоевшую ему жену Иоанну новой супругой - Анной Британской. Александр продал ему разрешение на развод и вступление во вторичный брак. Воспользовавшись случаем, Цезарь направился в Париж с буллами святого отца, надеясь на встречу с Фридрихом3 - неаполитанским королем, который в это время находился во Франции. Цезарь рассчитывал добиться руки неаполитанской принцессы. Фридрих принял его благожелательно, но дочь его высокомерно отказалась выйти замуж за незаконного сына священника. Можно себе представить, как велика была ярость этого деспота. Людовик XII, не желая портить отношения с Ватиканом, постарался загладить обиду, нанесенную Цезарю в его королевстве: он пожаловал ему титул герцога Валентского, обвенчал с дочерью короля наваррского и в придачу предоставил в его распоряжение шесть тысяч пехотинцев и две тысячи лошадей.

1 (Орлеанский дом - ветвь правивших во Франции династий Валуа и Бурбонов. Представители этого дома герцоги Орлеанские неоднократно участвовали в придворных интригах, боролись за власть, иногда занимали престол.)

2 (Людовик XII - французский король (1498 - 1515 гг.).)

3 (Фридрих III Арагонский - король Обеих Сицилии (1496 - 1501 гг.).)

Возвратившись в Италию, Цезарь Борджиа возобновил истребительную войну против мелких княжеств Романьи.

Покорив Романью, Цезарь прибыл в Рим, чтобы совершить новые преступления, которые он задумал вместе со своим отцом. Заключив союз с французским королем, Цезарь мечтал втравить Людовика XII в войну против Неаполитанского королевства: он жаждал отомстить за оскорбление, нанесенное ему дочерью Фридриха, и, воспользовавшись междоусобицами, подчинить себе мелкие княжества Италии. Однако все они были связаны с разными монархами полуострова, в том числе с герцогом Бисалья, вторым мужем Лукреции. Что же делать? Надо избавиться от Бисалья, черт возьми!

Цезарь и его пресвятейший отец решили во время празднества по случаю юбилея, на который прибудет Лукреция с мужем, умертвить герцога.

И вот летней ночью, когда герцог поднимался по ступенькам папского дворца, он был опасно ранен наемными убийцами. Они нанесли ему пять ран кинжалом, а затем убежали, уверенные, что он мертв. Но герцогу удалось добраться до внутренних покоев и позвать на помощь.

Его святейшество, узнав о происшедшем, распорядился вызвать врачей. "Врачи, - замечает Бурхард, - не усомнившись в искреннем горе папы, приложили все усилия и спасли раненого. Но однажды ночью, когда он уже поправлялся, несколько людей в масках задушили лежавшего в постели молодого герцога".

При каждом удобном случае Александр вмешивался в матримониальные1 дела правителей. Ему удалось дорого продать санкцию на развод королю Венгерскому, а также королю Португалии; последний даже удвоил сумму, чтобы получить разрешение жениться на своей близкой родственнице. (А в наши дни духовенство поднимает крик против развода, ссылаясь на святость брака!).

1 (Матримониальный - брачный, относящийся к браку)

Кроме того, святому отцу пришла мысль разыграть очередной водевиль с крестовым походом. Снова наивные верующие наполнили папские сундуки золотом и серебром, предназначенным для отвоевания Иерусалима и гроба господня. Летописцы сообщают, что одна Венецианская республика дала папе семьсот девяносто девять фунтов золотом.

Эти грандиозные суммы пошли на устройство празднеств его святейшества и на завоевательные походы Цезаря.

Не прошло и четырех лет, как брат Лукреции подчинил себе ряд больших и мелких владений. Крупных магнатов покоренных городов удавили или повесили по приказу Цезаря Борджиа. В то же время святой отец с помощью своего знаменитого яда отправлял в иной мир родителей или родственников замученных жертв. Самое верное средство, чтобы никто не потребовал возврата захваченных владений.

Цезарь мечтал провозгласить себя государем. Его святейшество отправился со своими придворными, возлюбленными и любовницами посетить земли, завоеванные Цезарем. Повсюду на пути он щедро раздавал подарки, устраивал праздники для одурманенного религией народа, всячески стараясь вызвать энтузиазм. На острове Эльба папа устроил народные празднества, распорядившись прислать красивых поселянок, чтобы они исполнили местные танцы в его дворце.

Вернувшись в Рим и, по словам одного историка, "очистив свой желудок от меланхолии", Александр вместе с Цезарем занялся обсуждением вопроса относительно торжественного коронования Цезаря королем Умбрии и Романьи. Необходимы были крупные денежные средства и военные силы, для того чтобы заставить другие государства признать этот акт. Кроме того, его святейшество хотел устроить судьбу своих остальных детей, а уж потом целиком заняться великими делами возлюбленного сына, которым он восхищался. Он отдал своей дочери Лукреции Сполетто, а сыну Родриго, которого родила ему его дочь, - Сермону; герцогство Непи он отдал одному из своих сыновей - Иоанну Борджиа. Наконец, он освятил третий брак Лукреции с Альфонсом д'Эсте, наследником герцога Феррарского.

Свадьба Лукреции состоялась в 1501 г. "Всего только восемь лет прошло, как Лукреция вышла замуж за Иоанна Сфорца, своего первого мужа, - невозмутимо рассказывает Бурхард. - Свадьбу отпраздновали с такой пышностью, какой не знала даже языческая древность. На ужине присутствовали все кардиналы и высшие придворные священники, причем каждый из них имел у себя по бокам двух благородных блудниц, вся одежда которых состояла из прозрачных муслиновых накидок и цветочных гирлянд. После ужина пятьдесят блудниц исполнили танцы, описать которые не позволяет приличие, - сначала одни, а потом с кардиналами. Наконец по сигналу Лукреции накидки были сброшены, и танцы продолжались под рукоплескания святого отца. Затем перешли к другим забавам. Его святейшество подал знак, в пиршественном зале были симметрично расставлены в двенадцать рядов огромные серебряные канделябры с зажженными свечами. Лукреция, папа и гости кидали жареные каштаны, и блудницы подбирали их, бегая совершенно голые, ползали, смеялись и падали. Более ловкие получали от его святейшества в награду шелковые ткани и драгоценности. Наконец папа подал знак к состязанию, и начался невообразимый разгул. Описать его и вовсе невозможно: Гости проделывали с женщинами все, что им заблагорассудится. Лукреция восседала с папой на высокой эстраде, держа в руках приз, предназначенный самому пылкому и неутомимому любовнику".

Что после этого можно сказать о церковной нравственности!

Следует иметь в виду, что все эти омерзительные факты не являются вымыслом, это не роман, а бесстрастная история.

Очень многое из подобного рода деятельности Александра VI мы вынуждены опустить...

Вполне понятно, что для удовлетворения чудовищных страстей ему всегда нужны были деньги, и для достижения этой цели все средства были хороши. Он не только дурачил наивных христиан крестовыми походами или юбилеями, не только обагрял руки кровью ограбленных им богачей, он прибегал и к другим отвратительным средствам.

Весьма поучителен перечень разрешительных грамот Александра VI. Чтобы показать, до чего способно докатиться папство, претендующее на абсолютную власть над людьми, и раскрыть сущность этого религиозного деспотизма, считающего себя непогрешимым, мы приведем образец этих грамот.

Папа Борджиа, глава римской церкви, позволил себе именем божественного провидения утвердить акт содомии отца с собственным сыном. Этим презренным отцом был кардинал Мендоза, архиепископ Валенсии, попросивший у его святейшества разрешение взять в любовники одного из своих побочных сыновей - Заннета. "Следует быть добрым государем, - добавил цинично Александр, - поэтому мы не можем отказать нашим подданным в том, что мы столько раз позволяем самим себе".

Наступил такой момент, когда даже изобретательная фантазия Борджиа оказалась исчерпанной. Не осталось больше рыцарей и баронов, которых можно было бы умертвить, никто не просил разрешительных грамот. Было также ясно, что никто не попадется больше на удочку фантастического крестового похода.

Тогда Александр VI задумал отравить своих кардиналов, чтобы унаследовать их богатства, и заменить их новой священной коллегией, целиком образованной из его ставленников.

Скажем несколько слов о знаменитом яде Борджиа. Для того, чтобы не затягивать нашего повествования, мы обошли молчанием бесчисленные отравления простых римских граждан, единственное преступление которых заключалось в том, что они были богаты.

Надо отдать справедливость Борджиа - он довел способ убийства до совершенства. Благодаря своим специальным знаниям в этой области и содействию преданных ему химиков ему удалось создать целый арсенал чрезвычайно тонких ядов. Александр, Цезарь, Лукреция действовали сами или через своих сбиров. Достаточно было сбирам, прогуливаясь по улицам и площадям, уколоть иголкой указанных им прохожих, чтобы последние падали замертво. В резервуаре иглы находился яд, капля которого могла сразить здорового быка.

Излюбленным у этого семейства был яд, лишенный запаха и цвета; получая одну каплю этого яда раз в неделю, пациент умирал постепенно, в какие угодно установленные сроки. Именно на это и рассчитывал отравитель, чтобы замести свои следы. Яд сохранял свое действие, будучи подмешан в кофе или в шоколад, но в вине он утрачивал силу, и потому папа расстался с ним.

Когда открыли Новый Свет, Александр VI приказал миссионерам доставить из Америки различные ядовитые травы, из которых его химики выработали многочисленные виды страшных ядов. Цезарь Борджиа наловчился разрезать отравленным ножом персик так, что сам, съедая одну его половину, оставался невредим, а приглашенный к обеду гость, которому доставалась другая половина, погибал.

Знаменитое вино Борджиа имело то свойство, что действие его сказывалось лишь через несколько лет: у человека выпадали зубы, волосы, сходила кожа, и он умирал после долгой и мучительной агонии.

У Лукреции был ключ, с виду самый обыкновенный, с помощью которого она отправляла на тот свет любовников, когда хотела от них избавиться. Рукоятка этого ключа заканчивалась неприметным острием, которое она натирала ядом. Обычно она давала какое-либо поручение и вручала ключ к замку, который туго открывался. Галантный любовник, крепко сжимая ключ в руке, слегка царапал себе кожу и через сутки умирал.

У Цезаря, в свою очередь, был не менее любопытный перстень. Гладкий с внешней стороны, он состоял из двух львиных когтей, сделанных из острой стали. Эти когти находились на внутренней стороне и вонзались в тело во время рукопожатия под нажимом среднего пальца. Они были покрыты глубокими желобками; вероятно, эти желобки выпускали яд. Где-нибудь в толпе, на балу например, Цезарь, скрытый под маской, схватывал руку человека, которого он решил отправить на тот свет, вонзал глубоко "львиные когти" и тут же ронял роковой перстень. Разве можно было в толпе масок найти преступника? И даже когда способ был разгадан, кто посмел бы обвинить сына первосвященника?

Ключ Лукреции и перстень Цезаря долго были в ходу и после их смерти: у преступников оказалось много учеников и последователей.

Борджиа в тех случаях, когда им необходимо было моментально избавиться от врага, прибегали к помощи кинжала или же к быстродействующим ядам.

Именно такой яд и решил применить Александр VI, когда он задумал расправиться с кардиналами. Его злодейский план должен был осуществиться на торжественной обедне.

Заманить к себе на обед церковных иерархов было делом нелегким. Прелаты, разумеется, отнеслись с большим недоверием к трапезе. И папа понял, что большинство из них найдет удобный предлог и отклонит его приглашение, если он пригласит их в свой дворец. Тогда он попросил кардинала Корнето уступить ему на один день дворец для устройства пира. Замысел папы имел успех: кардиналы приняли приглашение.

В назначенный день утром Александр послал своего дворецкого во дворец Корнето наблюдать за сервировкой, вручив ему две бутылки вина. Он распорядился принять все меры предосторожности, спрятать их в надежном месте и подавать безошибочно только тем, на кого он укажет.

Ни один из кардиналов не преминул явиться на пир, и его святейшество, прибыв во дворец с сыном, мог сразу подсчитать, какую прибыль он получит с этого обеда. Дело происходило в августе, и жара была томительная. Александр и Цезарь пришли на пиршество пешком и, жалуясь на усталость, попросили прохладительного напитка. Дворецкий на минуту вышел, и один из слуг бросился выполнять просьбу его святейшества. Александр, как обычно, выпил свой кубок залпом. Цезарь разбавил вино водой. Опорожнив бокалы, они почти мгновенно ощутили сильную боль в желудке. Слуга, которому ничего не было известно, подал им графин, припрятанный дворецким. У святого отца начались страшные конвульсии. Его пришлось тут же перенести во дворец, где он и скончался ночью; врачи были даже бессильны облегчить его страдания. Это произошло 18 августа 1503 г.

Цезарь находился между жизнью и смертью, но яд, разбавленный водой, потерял свою силу, и крепкий организм сумел победить его. Цезарь остался жив, проболев десять месяцев. Несмотря на жестокие страдания, он все же не терял самообладания: по его приказу гонцы непрерывно сообщали ему о состоянии агонизирующего Александра VI. Узнав о его кончине, он приказал начальнику своей стражи запереть ворота Ватикана и с кинжалом в руке заставил кардинала-казначея выдать ему ключи от апостольской казны.

На следующий день, едва весть о смерти папы распространилась по городу, в Риме вспыхнуло ликование. Народ стал толпами стекаться к собору святого Петра. Римляне хотели взглянуть на останки того человека, который в течение одиннадцати лет держал в подчинении и страхе могучих сеньоров. Вся базилика святого Петра, где покоился Александр, была запружена народом. "Страшное зрелище представлял собой, - сообщает Рафаэль Волатеран1, - черный, обезображенный, вздутый труп, распространявший вокруг себя отвратительный смрад; темная слизь покрыла его губы и ноздри, рот был широко раскрыт, и язык, распухший от яда, свисал почти до подбородка. Не нашлось ни одного фанатика, который осмелился бы приложиться к руке или ноге покойного, как это обычно бывает".

1 (Рафаэль Волатеран (Маффеи) - итальянский писатель (1452 - 1522 гг.), родом из Вольтерр (в Тоскане), автор жизнеописаний Сикста IV, Иннокентия VIII, Александра VI и Пия III, а также своеобразной энциклопедии в 38 книгах, где собраны основные сведения по различным отраслям знания (12 книг посвящены географии, 11 - биографиям знаменитых людей, остальные - культуре).)

К шести часам вечера в церкви стоял столь невыносимый смрад, что кардиналы были вынуждены дать распоряжение о погребении папы, хотя по обычаю того времени перед погребением следовало служить заупокойные обедни в течение десяти дней. Ни один священник, ни один кардинал, никто из офицеров стражи не согласился присутствовать при церемонии погребения. Труп был предоставлен на усмотрение гробовщиков и крючников. Отбросив в сторону папскую тиару, они кое-как пинками втиснули распухший от яда труп в гроб, который был слишком короток и слишком узок. Потом гроб Александра VI опустили в склеп, находившийся под главным алтарем слева.

После смерти своего отца Цезарь Борджиа распорядился перенести себя в замок святого Ангела. Он приказал стрелять из пушек в монастырь Минервы, где члены священной коллегии, окружив себя баррикадами, собрались на совещание. Родственники ограбленных князей восстали против Цезаря и силой оружия вернули себе свои владения. В конце концов после долгих увещеваний со стороны кардиналов Цезарь согласился удалиться в свое владение - в герцогство Романью, куда уже возвращались родственники прежних феодальных владык. Он вел там довольно жалкое существование, а потом поступил на службу к наваррскому королю и был убит в 1513 г.

Лукреция же никогда не возвращалась в Рим. Она дожила до преклонного возраста, покровительствуя церкви и поощряя художников писать картины на религиозные темы. Любовником ее в последний период жизни был кардинал, который жил при дворе ее мужа Альфонса д'Эсте. Возможно, что и ее когда-нибудь канонизируют.

Вот как охарактеризовал Цезаря Борджиа Поль Сен-Виктор: "Историку следует как можно хладнокровнее подойти к нему. Разве натуралист приходит в ужас, изучая дикого зверя? Именно таким зверем был Цезарь Борджиа, герцог Валентский, существо, рожденное для зла, столь же чуждое идеям человеческой морали, как житель другой планеты чужд физическим законам нашей земли. Великие преступники, повергшие в ужас мир жестокостью своих злодеяний, пусть недолго, но все же порою испытывали угрызения совести. Бывали минуты в их жизни, когда их охватывала душевная тревога, и они с ужасом оглядывались назад.

В молодости Нерон еще сохраняет человеческий облик; Иоанн Грозный, убив сына, запирается в Кремле и предается самоистязанию. Сыну Александра VI неведомы какие-либо сомнения, он искренне считает, что стоит над законами. Страсти его не знали пределов, жестокость его была безгранична. Он жил, как тигр в джунглях. В нем все от тигра - напор, сила, гибкость, страшная грация, молниеносность прыжков и движений; подобно тигру, он раб своих хищных инстинктов. Кровь была его стихией, в которой он чувствовал себя точно рыба в воде".

Вспомним также, что Макиавелли, современник Борджиа, рассуждая о тирании в своей книге "О государе", воспевает тирана-виртуоза, взяв в качестве примера Цезаря Борджиа.

Такова история Александра VI. Церковники никогда не отступались от него, поскольку несут тяжелую ответственность как соучастники его преступлений. Впрочем, они не только не отрекаются, но кипят негодованием, когда кто-нибудь упомянет о злодеяниях этого тирана.

Я уверен, что любой мракобес ответит историку, осмелившемуся описать подвиги Александра Борджиа и его сына: "Пусть правда, что каждый из них перебил и ограбил множество могущественных вельмож в Италии. Но Борджиа действовал в интересах святого престола, стараясь расширить владения апостола Петра, и мы благодарны ему. Он жил в ту эпоху, когда поборники цивилизации вынуждены были идти на крайние меры. И потому, если Борджиа и совершал преступления, мы все же ставим его в первый ряд среди покровителей Возрождения. И какое значение имеют его поступки, раз он перед смертью успел исповедоваться в своих грехах и получить полное отпущение, чтобы вознестись на небо и воссесть по правую руку небесного отца? Таинство веры не подлежит обсуждению: религия учит, что всякий человек, попросивший прощения у бога, получает отпущение. Он после причастия так же чист, как только что крещенный младенец. Такова наша вера! Проклятие тому, кто считает это учение преступным. Было бы неплохо, если бы на земле появился такой Борджиа, который своими благословленными ядами истребил бы все племя вольнодумцев: нет греха на том, кто трудится для торжества церкви, а цель оправдывает средства".

Будем же счастливы, что мы живем в эпоху, когда церковники не в силах осуществить свои угрозы. Иезуиты, палачи инквизиции и все борджиа в мире прокляты честными людьми.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





ПОИСК:




Рейтинг@Mail.ru
© RELIGION.HISTORIC.RU, 2001-2021
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://religion.historic.ru/ 'История религии'
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь