НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    КАРТА САЙТА    ССЫЛКИ
Атеизм    Религия и современность    Религиозные направления    Мораль
Культ    Религиозные книги    Психология верующих    Мистика


предыдущая главасодержаниеследующая глава

"Люди же, крестившись, разошлись по домам"

Этими словами подытожил Летописец тот далекий день на Днепре, тысячелетие которого отмечают в 1988 году. Много, много воды утекло с тех пор, и не только в Днепре. Сменяли друг друга поколения, обычаи, нравы. Менялись правители и правительства. Возникло, разрослось и кануло в Лету крепостное право, вырос и революцией масс был свергнут капитализм, Россия стремительно вступила в новую, третью по счету в этом тысячелетии общественную формацию. Труден, порою невыносимо труден был каждый шаг истории. Русь вынесла полудикие орды и бронированное нашествие танковых армий, самовластие тиранов, своих и чужеземных. И никакие историки не скажут, никакие компьютеры не подсчитают, чем больше полита трудная земля России - потом мужицким или его кровью. Только память народная невысказанно хранит это знание.

И долгие века миропонимание, духовная и нравственная жизнь широчайших масс были религиозны. Религиозная идеология была той господствующей формой, в которой выражались и в которой возникали политические, эстетические, этические и даже естественнонаучные идеи.

Лишь Новое время принесло освобождение от религиозного миропонимания, постепенное, порою с попятными движениями, с оговорками, но в целом - необратимое. Религиозные одежды спадали с явлений, обнажая их земное содержание. Это - заслуга науки, научного мировоззрения. Религиозное понимание с развитием общества становилось все более чуждым существу вещей и явлений, их смыслу.

Религиозная мысль принципиально не может идти путем научного познания. В познании мира и человека она бесплодна. Не в том дело, как часто пишут, что "церковь фальсифицирует данные науки". Это ей несвойственно, во всяком случае не более чем науке, когда то ли ученый, то ли политик "подправит" результат в нужном ему смысле. Речь не об этом. Религиозная мысль бесплодна принципиально. Посмотрим, что ставит церковь в заслугу князю Владимиру, который в ее понимании - центральная фигура крещения, За истекшую тысячу лет создано, вероятно, немало сочинений, которые всесторонне представляют нам этого действительно крупнейшего государственного деятеля Древней Руси, талантливого, сложного и многогранного человека. Однако нет, это не так.

Вернемся к "Повести" и "Слову" митрополита Илариона. Что выделяют оба эти памятника, их наблюдательные и широко мыслящие авторы? Крещение Руси и, пожалуй, единственно это. Небольшая, так сказать, "представительная" часть "Слова" отмечает, что князь славен "единодержавством", что он мечом и без него - миром покорил многие народы, но суть не в этом. Она в крещении, и только в нем. Положим, церковный автор именно это и должен особо выделять. Но каково же его видение даже с чисто религиозной позиции? Иларион сопоставляет Владимира с апостолами, с евангелистами, превозносит князя за религиозную деятельность, за утверждение церкви, покровительство епископам, иереям, монахам. "Повесть" несколько сдержаннее по сравнению с панегириком Илариона, но по сути то же: Владимир - "новый Константин". Князю добавили титулы святого и равноапостольного, и, собственно, все. Ничего иного не содержат и современные церковные восхваления князя. В крещении Руси "величайшая заслуга, мудрость и свидетельство духовной зрелости равноапостольного великого князя Владимира, причисленного церковью к лику святых"*. Итак, важно, что Владимир свят. Вернемся к тому же тексту: святые - это "подвижники божьи, одаренные за свою любовь и верность богу обильной благодатью духа святого"**. Вот оно, коренное слово христианина: благодать. В нем корень принципиальной беспомощности любых религиозных подходов. Нет смысла разбирать реальную деятельность Владимира, обстоятельства, причины и следствия крещения Руси, ведь дело не в этом, а в божьей благодати, которая снизошла на князя, не в реальном, а в идеальном. Владимир избран богом и получил благодать, все остальное несущественно. Дана благодать - никакие земные и неземные силы не воспрепятствуют тогда Владимиру... Не нужны церкви никакие факты прошлого, никакие исторические обстоятельства, вызвавшие крещение - огромного значения акт: достаточно божьего промысла.

* (Русская православная церковь, с. 9.)

** (Там же, с. 68.)

Тогда какое имеют значение события и факты, если сам процесс исторический в конечном счете зависит не от деятельности человека, не складывается ею, а подчинен божьей воле? "Факты - воздух ученого", а не богослова. Теология им дышать не может: через факты устанавливаются земные связи. Религиозному осмыслению факты не важны, а порой и опасны, они невольно уведут на путь научного понимания.

Религиозное осмысление специфически может видеть во Владимире только крестителя и только за это его прославлять. Оценить же социальные, культурные и государственные заслуги своего святого, даже в связи с крещением, религиозная мысль не может. Ее модель человеческого идеала связана с волей "истинного" бога, действовавшей через князя. Реальные исторические заслуги реальной исторической личности не нужны и к тому же опасны. Если церковные историки начнут искать подлинные причины и попытаются увидеть действительные исторические следствия крещения Руси, то религиозное понимание в этом новом видении исчезнет, религиозное будет вытеснено реальным земным пониманием поступков людей, в том числе их религиозных поступков. Мистический церковный флер событий окажется не нужен. Но религиозное сознание не способно на такое секуляризованное понимание истории, а посему Владимир оценивается только религиозно.

Истинное понимание и оценка тех перемен в экономике, общественном строе, культуре, которые нес феодализм и его религиозная система, находятся в иной плоскости и при искреннем стремлении церковного исследователя к объективности восстановить подлинную картину прошлого он может лишь за счет отрицания его религиозной картины.

Религиозная сфера узка. Когда о заслугах православия в отечественной истории говорит церковь, то именно в силу религиозной установки мировоззрения единственное, что церковь может сказать в защиту даже православия, - это то, что оно дает верующему надежду на спасение в загробном мире, и то, что оно является истинной религией. Путь в царствие небесное. И ничего более.

Все остальное, все положительное, что несет церковь и чем она заслуженно гордится, находится, собственно, вне религиозной сферы.

Мы знаем великолепные образцы искусства религиозного, служившего культу и проникнутого высочайшей духовностью, страстным поиском жизненного идеала. В этом поиске особая нравственная сила русской культуры, русского искусства, литературы - от древнейших памятников до наших дней. Это был напряженный поиск человека, в частности и потому, что религиозная сфера не могла дать ему ответа на вопросы бытия. В религиозной форме выступали ценности этические, ценности эстетические. От этого они не переставали быть человеческими, земными ценностями. Средневековое сознание видело все ценности своего мира религиозно. Образ Спаса Нерукотворного - символ защиты Отечества, грозный лик его - воинская хоругвь. Святой Николай, Никола-заступник, Никола милостивый, становился покровителем всего трудового люда Руси. Богородица русских народных сказаний, духовных стихов обошла Русь пешком, в лапотках, скорбя и печалясь о тяготах народных, обо всем крестьянском мире. Это - выражение народного самосознания, далекого от официального православия, но многое в общественной жизни, в культуре, в понимании цели и смысла человеческой жизни в религиозной форме и даже в рамках церкви служило не только религиозным потребностям.

Особость положения этого средневекового общественного института - церкви - состояла в том, что он сосредоточил огромные возможности идейного и нравственного воздействия. Церковь имела необходимый для этого досуг, уровень образованности, централизованную - даже в период феодальной раздробленности - организацию и, наконец, необходимые материальные ресурсы и денежные средства. Церковь богатела, но и щедро расходовала эти средства, использовала их для строительства и украшения храмов и монастырей, на развитие изобразительного и декоративно-прикладного искусства, обслуживавшего культ. Икона и фреска, книжность и шитье, многочисленные художественные ремесла: литейное, кузнечное, ювелирное дело Древней Руси - находили заказы, а мастера - покровительство у церкви.

В течение веков православия церковь была местом, где находил свое приложение труд и талант народа, где складывались национальные и общечеловеческие духовные ценности.

Многие понятия народа выработаны на религиозном уровне понимания судьбы человека и судеб человечества. Терпение и стойкость в страданиях, способность выдержать тягостные испытания - черты народного характера - поддерживались не только религиозной верой в "обетованное воздаяние", но и пониманием неизбежности происходящего. Вера давала силу жить и человеку, и народу в его испытаниях. Страдания, перенесенные со стойкостью и терпением, поддержанные верой в добро и справедливость, учили состраданию, может быть высшей нравственной ценности человеческой.

Человек средних веков видел мир иначе, чем мы. Его ценности, мечты, стремления выступали в форме велений бога независимо от того, выводились они из евангельских стихов или сур Корана. Это не мешало им быть заповедями человеческими, нормами, которые в течение тысячелетий вырабатывало общество.

Веками церковь, храм, монастырь - единственное место, где именно народные массы могли познакомиться с профессиональным искусством, будь то живопись, будь то музыка и т. д.

Храм представал и архитектурой, пропагандирующей христианские идеалы, и земным творением труда и таланта зодчих, живописцев, композиторов. Не только религиозные мотивы порождают духовную музыку Бортнянского и Чайковского. Малое число оперных театров (в столицах) предназначались исключительно для привилегированных кругов, хоры в десятках тысяч церквей звучали для народа.

Общественная жизнь и культура Нового времени уже не нуждались в религиозной санкции, религия стала тормозом не только в культуре, религиозная идеология, государственная церковь оказались преградой на всех путях общественного прогресса.

Мы говорим только о некоторых сторонах духовной преимущественно культуры, культуры средних веков. Здесь, процитируем Д. С. Лихачева, "роль в Древней Руси православной церкви колоссальна. И те, кто отрицает этот очевидный факт, убежден, сами себе не верят и ошибаются, когда думают, что "так нужно", "так велено"*. Но то - в Древней Руси.

* (Лихачев Д. С. "Чем "несостоятельнее" любая культура, тем она самостоятельнее". - Вопросы литературы, 1986, № 12, с. 144.)

Христианство способствовало раскрепощению человека от власти природы, от страха перед нею. Мир объявлялся творением божьим, но он был создан богом для человека. Христианство расширило прежние мировоззренческие границы, но, раскрепостив человека в одном, провозгласило его духовную несвободу.

Христианство сеяло семена терпения к страданиям. И эти его семена упали на благодатную почву. Кто еще обладал таким терпением и так нуждался в этом терпении, как не земледелец. Терпение в труде - истинная добродетель, и что, кроме него, мог противопоставить голодной зиме неурожайного года пахарь? Стихии, эпидемии, "мору и трусу"? Что, кроме терпения и смирения, могло утешить в личных страданиях мать, потерявшую сына? Что, кроме награды на небесах, могло утешить на земле человека, страдающего земными болями и бедами? Эксплуататорская система, феодальное общество?

Церковь использовала неизбежную боль жизненных проблем в оправдании социальной несправедливости, но под религиозными лозунгами шла в средние века и борьба с социальным злом.

Минули многодневные торжества тысячелетия крещения Руси - одного из важных событий истории Отечества, поворота, определившего многое в судьбах России. Появление Древней Руси в сообществе христианских государств существенно сказалось на истории Европы, а при той роли, которую она играла в древней цивилизации, крещение народов востока Европы стало событием мирового значения. Мысль эта, пожалуй, уже не требует доказательств, хотя разброс оценок крещения и его исторических последствий отнюдь не уменьшается.

И перед Вами, читатель, и передо мной, автором, снова встает вопрос: почему же наука не дает, не может или не хочет дать нам точных ответов? Или прав мудрый Державин, что "река времен в своем теченьи уносит все дела людей", и тщетны наши попытки разглядеть далекие истоки современности?

Все так, но может статься, что разность подходов и оценок не есть недостаток или слабость научного мышления, а естественное выявление многоликости прошлого, судеб людей и народов; не метафизически линейное понимание исторического процесса, а познание человеческих устремлений, сложного многообразия судеб. Тогда и многообразие и столкновение порой полярных оценок прошлого оказывается ближе к действительному его познанию, чем привычные схоластические схемы "исторического развития".

И снова, обращаясь к древним документам, свидетельствам, к сочинениям историков, к публицистическим произведениям последних лет, задаешься вопросом: почему же этот юбилей, казавшийся только церковным, принял такие грандиозные, перерастающие конфессиональные границы, размеры? Ведь девятисотлетие отмечалось менее торжественно, хотя проводилось государством, когда православие было господствующей религией империи?

Дело не в круглой дате и даже не в современном возвращении к ленинским нормам отношений государства и церкви, хотя это чрезвычайно существенно: этим можно объяснить атмосферу доброжелательного внимания к юбилею православных христиан всего по разным обрядам "крещенного мира" и верующих иных конфессий. Но в этой же атмосфере сегодня широкие круги тех, кто считает себя атеистами и действительно твердо стоит на позициях марксистской диалектики. Покажется парадоксальным, но именно эти круги культурной общественности и придали, казалось бы, только церковному празднику особое звучание, сделали его всенародным. Парадокс понятен, если вдуматься в то, как сильно вырос - слова привычные, но я не хочу искать иных! - за десятилетия Советской власти (несмотря ни на что) уровень культуры и кругозор нашего общества, как долго и во многом подспудно вызревали в нем раскрывающиеся сейчас духовные и нравственные процессы, как возрастал и не получал должного удовлетворения насущный интерес к истории - стремление общества познать истину о себе, а может быть, найти ее в себе.

Все это - вопросы жизни, они обращают мысли и чувства к истокам Отечества. Отстоящая от нас на тысячелетие эпоха смены важнейших ориентиров бытия оказалась созвучной нашей напряженной и переломной эпохе, ее духовному, нравственному поиску. В нем выявилось социальное и политическое единство устремлений верующих и неверующих, единство их целей в борьбе со злом. Это единство мыслей о торжестве справедливости личностной и всеобщей. Это единство за мир и за существование самого рода человеческого. Это восстановление гуманистических идеалов добра, нравственности и красоты.

Такое единение верующих и неверующих в вопросах земной справедливости, по мысли В. И. Ленина, важнее единства их мнений о справедливости небесной. Всегда важнее.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





ПОИСК:




Рейтинг@Mail.ru
© RELIGION.HISTORIC.RU, 2001-2021
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://religion.historic.ru/ 'История религии'
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь