НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    КАРТА САЙТА    ССЫЛКИ
Атеизм    Религия и современность    Религиозные направления    Мораль
Культ    Религиозные книги    Психология верующих    Мистика


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Развитие богослужебной практики

После признания церкви имперскими властями усиливается и закрепляется тенденция к отчуждению богослужебной и обрядовой практики.

Изучая это явление, историк не должен ограничиваться освещением функций отдельных наиболее выдающихся личностей, как это принято по большей части в буржуазной историографии. Идея, что в конечном счете массы верующих решают своим признанием или отказом судьбу каждого религиозного факта, всегда должна оставаться центральной для историка. Необходимо помнить, что означал для миллионов и миллионов простых людей переход в христианскую веру и какие глубокие мотивы побуждали их признать руководство новой иерархии, когда рушились устои античного общества.

Даже когда иссякло действие факторов, возникавших вследствие прямого столкновения христианской религии с государственной властью, посвящение в христианскую веру по-прежнему считалось "вторым рождением", альтернативой состоянию экономического и политического подчинения. Лишь отдельные обличения некоторыми отцами церкви наглости богачей и несправедливости владения частной собственностью бросали тень сомнения на это представление о крещении. Пламенные осуждения такого рода мы встречаем и в некоторых проповедях Амвросия на Западе и Василия на Востоке. Но и они ограничиваются повторениями все того же утверждения, что положение вещей будет исправлено только в грядущей за гробом жизни.

Чтобы обеспечить себе право на эту надежду, решающим моментом для масс всегда оставалось вступление в новое общество "посвященных", как это веками было для приверженцев культов мистерий. Речь шла не о каком-либо простом приобщении, скрепленном подписью, но о выборе. И поэтому крещение по-прежнему принималось во взрослом состоянии. Обряд не носил того "священного" характера, который он получил много позже. Это было торжественное обещание, подобное клятве верности, принятию присяги. Не могло считаться "священнодействием" и исповедание грехов, наследие ессейско-иудаистской традиции.

Но и "священнодействие", то есть "мистерия", уже имело место с некоторого времени и становилось все более частым, чем было причастие, предназначенное поддерживать единство общины в память о самопожертвовании Христа. С IV в. особенно этот обряд превращался в жертвоприношение с использованием хлеба и вина, все еще не очень ясно символизирующих тело и кровь Иисуса. Отцы церкви пока еще не заботились о его более точном определении - это будет сделано теологами много позже.

По-прежнему к крещению требовалось готовиться в течение длительного периода приобщения. Оно состояло в усвоении положений христианского вероучения - это так называемый катехуменат, или "устное наставление" в сочетании с воздержанием от некоторых видов пищи, соответствующим современному посту. Обильная вероучительная, катахетическая, или катехизисная, литература, созданная епископами IV и V вв., берет свое начало из этой практической потребности. Отсюда также и монотонность этих текстов, напоминающая назидание. В крестильном посвящении сохраняются пережитки древнейших ритуалов: воздержание от пищи, которое постепенно было распространено на всех верующих ("пост"), отверзание уст для произнесения магических заклинаний, идущих от непонятных арамейских заклятий (например, "еффата" - "откройся"), увлажнение губ маслом (на Востоке) и слюной (на Западе), кропление освященной ("святой") водой и возложение рук на верующего.

В пасхальную ночь с субботы на воскресенье, посвященную поминанию воскресения Иисуса, принимающих крещение приглашали войти без одежд по колено в воду бассейна при церкви. Настоящий обряд состоял почти всегда в полном погружении в воду с повторением заимствованной из Евангелия от Матфея формулы: "Во имя отца, сына и святого духа" (28:19). Только после этой церемонии новообращенный надевал белую одежду, подобную одеяниям пифагорейцев и ессеев, и тогда он мог вступить в центральную часть богослужебного сооружения. Чтобы особо подчеркнуть этот "переход", крестильный бассейн бывал отдален от церкви на известное расстояние. Эти баптистерии и в средние века продолжали сооружать в некотором отдалении от соборов.

Обычай крещения детей внес некоторые изменения в обряд.

Во втором и третьем столетиях уже бывали случаи крещения "по заместительству", то есть при посредстве подставного лица, замещавшего покойного. Но к крещению новорожденных пришли только в конце IV в., когда возобладала идея Августина о грехе первого человека, предопределившем осуждение любой, не искупившей этот грех особы. Августин один из первых выступил в поддержку необходимости совершать крещение не позднее семи дней после рождения. В коптской и маронитской церквах этот срок был определен в 15 дней. Родители и крестные становились гарантами приобщения новорожденного к вере.

Культ евхаристии отправлялся каждое воскресенье с виноградным вином и хлебом из кислого теста при участии всего собрания верующих.

В церковном латинском языке причастительный хлеб получит впоследствии название hostia [гостиа], то есть "жертвенное посвящение". Это слово несомненно сербского происхождения - память о жестоком заклании животных во времена язычества, до запрещения жертвоприношений. Оно употребляется и сейчас, но уже давно более распространенным обозначением причастительного хлеба стало слово fermentum [ферментум], или "хлеб" из теста, замешанного на дрожжах. Под влиянием древних библейских предписаний был принят, особенно на Западе, и "пресный" хлеб, приготовленный без бродила, как на еврейскую пасху. Но греческая церковь во всей совокупности осталась верной употреблению хлеба, испеченного из замешанного на дрожжах теста. Расхождения по этому вопросу тоже способствовали углублению разлада между византийским христианством и западным.

Хлеб для причастия развозили от имени римского епископа и других крупных митрополий настоятелям соседних приходов и порой в знак особого уважения - собратьям крупнейших епископских епархий в качестве символа "причастности" вере и дисциплине. Это понятие будет затем распространено на весь ритуал причащения.

Отсюда и концепция "отлучения": вначале - исключение из обряда причастия, а затем - из самой церкви. Слово "анафема" совсем иного происхождения. В классическом греческом языке им обозначалось всякое приношение богам, сделанное по обету, вклад в храм. Кто осмеливался взять их, оказывался жертвой божественного гнева. И библейский бог имел свои священные предметы, называвшиеся по-еврейски herem [герем]. В переводе семидесяти толковников этот термин передан именно словом "анафема" в его первичном значении чего-то неприкасаемого, "табу", и потому вредоносного, проклятого. В этом последнем смысле его и усвоили первые поколения христиан, говоривших по-гречески. Слово "отлучение"1 становится его эквивалентом на Западе.

1 (От excommunicare [экскоммуникаре] в церковной латыни - "выдворять из общины". - Прим. пер.)

Исповедание грехов всегда было публичным и касалось более серьезных прегрешений, которые влекли за собой если не осуждение, то по крайней мере исключение из общины. В некоторых случаях прибегали к такому способу: записывали число и существо проступков и подавали эту запись епископу. Верующий, особенно если он лицо высокопоставленное, избегал тем самым унижения от общественного осуждения. Во второй половине IV в. римский епископ Дамасий счел себя вынужденным принять меры против этой уловки, которая, надо сказать, не была чрезмерно распространена. В течение двух последующих столетий вошла в обычай исповедь на ухо священнику, первоначально практиковавшаяся в монастырской жизни. Она послужила компромиссом в ситуациях, когда верующие чувствовали себя стесненными, сообщая о своих проступках.

Отпущение грехов провозглашалось священником без специальных предписаний искупить их. К "тарифу" искуплений грехов церковь придет через много столетий, на основе германского права. Принцип "вергельда", или пени, штрафа, который уплачивается за убийство свободного человека у германских племен, ляжет в основу своего рода градаций налоговых поборов, а затем и искупления грехов. Но это уже эпоха зрелого феодализма. Число священных обрядов оставалось зыбким. Кроме крещения, исповеди и причастия, все они еще носили вспомогательный характер. Так, не носил подлинно сакраментального характера обряд бракосочетания; новая регламентация этого обряда вступила в силу только в XII в. Точно так же обстояло и с помазанием маслом; вначале оно входило в обряд крещения и только потом стало самостоятельным ритуалом, раздельным для конфирмации и для последнего причастия. Идея его состояла в приготовлении верующего в качестве воина Христова к борьбе со злом и против смерти.

Вера в дьяволов, которую питало превращение языческих божеств в демонические существа, тоже получила повсеместное распространение. Категория священников-заклинателей, наделенных особой магической властью изгонять злых духов из тела верующего, приобретает ошеломляющую силу, В лоне христианства сосредоточиваются все этнические, региональные и местные суеверия более или менее стихийное обращение в христианство воинственных народов из германских и славянских земель только увеличило наслоение народных верований, которые, так же как религия, служили выражением образа жизни и мышления народных масс.

Учения отцов церкви и соборные каноны, как отмечает Антонио Лабриола, остаются "почти висящими в воздухе, будучи недоступной массам идеологией".

предыдущая главасодержаниеследующая глава





ПОИСК:




Рейтинг@Mail.ru
© RELIGION.HISTORIC.RU, 2001-2021
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://religion.historic.ru/ 'История религии'
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь