НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    КАРТА САЙТА    ССЫЛКИ
Атеизм    Религия и современность    Религиозные направления    Мораль
Культ    Религиозные книги    Психология верующих    Мистика


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Условная мораль и социальный иммобилизм

То же самое можно сказать о тех аспектах христианской морали, которые были кодифицированы церковью, превращены в суровые моральные нормы и в конце концов приобрели самостоятельную ценность.

Состояние безбрачия (целибат, то есть полный отказ от половых отношений, в том числе и брачных, в соответствии с этими нормами) признавалось наиболее соответствующим задаче достижений совершенства. В центральной части павловского эпистолярного цикла вопрос этот поставлен совсем иным образом. Время бежит быстро, финальная развязка близка, "ибо проходит образ мира сего" (1 Коринф., 7:31). Перед лицом неизбежных испытаний предпочтительно, чтобы все были свободны от семейных уз, но это не "повеление господне" (1 Коринф., 7:25 - 26). Если у кого есть жена, то "мужу не оставлять жены своей", у кого нет ее - "хорошо им оставаться, как я", следуя примеру апостола. Но если кто не может иначе, "пусть вступает в брак" - это лучше, "нежели разжигаться" (1 Коринф., 7:8 - 10). Родители пусть выдают своих дочерей замуж; но если они не делают этого, "хорошо поступают" (1 Коринф., 7:37).

Подобные советы соответствуют, мы бы сказали, переходному времени. После длительного периода приспособления, когда ожидание "парусин", или второго пришествия Христа на землю, затянулось, от временных директив такого рода перейдут к жестким предписаниям целибата ("девства"), которые до сих пор властвуют над столь значительной частью католического мира, особенно же над священниками и женщинами, которые в наибольшей мере испытывают на себе обратное действие этико-религиозной дискриминации нехристианских норм жизни, введенной христианами.

В посланиях Павла - отметим это обстоятельство - отказ от супружества диктуется не аскетическими оценками. В первом послании Тимофею прямо говорится (надо сказать, что одно это свидетельствует против единого авторства посланий Павла), что епископ, глава общины, должен быть женат, но только первым браком (Тим., 3:2); это правило и по сей день действует в православной церкви. В латинской церкви дела пошли совсем в ином направлении.

Не менее показательны ответы на другие запросы современников, в которых отражаются проблемы момента и внутреннее устройство различных общин того времени.

Возможно ли обращение в государственные суды? Может ли быть прощен член церкви, который запятнал себя особенно неприглядными проступками? И должен ли верующий или верующая, которых после обращения покинула супруга либо оставил супруг, воздерживаться от вступления в новый брак?

По всем этим пунктам мнение апостола бесспорно отрицательное.

Христиане, которые "будут судить мир", не должны обращаться к какой-либо внешней по отношению к церкви судебной власти, чтобы решать свои "маловажные дела житейские", поскольку "поставляют" своими судьями "ничего не значащих в церкви" (1 Коринф., 6:2 - 4). Более серьезные нарушения автоматически исключают грешника из жизни общины, и нет этому исключенному возврата назад в общину (1 Коринф., 5:11). Брак между верующими и неверующими может быть спокойно расторгнут (1 Коринф., 7:15): это как раз тот случай развода, который позже войдет в канонический кодекс под названием "Павловой привилегии". Но ясно, что в посланиях Павла не ставилось никаких доктринальных вопросов: было только стремление найти решение казусам, которые возникали время от времени и всегда решались с точки зрения преходящего характера жизни на земле.

Был и другой большой вопрос о действительности или недействительности для христиан некоторых ритуальных предписаний, унаследованных от иудаизма: обычай обрезания, который Павел решительно отвергает, смешанные браки между евреями и неевреями, которые мораль раввинов рассматривала как акт нарушения чистоты закона, и особенно - потребление в пищу посвященного "идолам" мяса, которое после посвящения идет в продажу на рынок.

В послании к галатам сурово осуждается Кифа, то есть Петр, поскольку по отношению к этим пищевым запретам он вел себя двойственно, "лицемерно" (Галат., 2:11 - 14). Этот мотив - отметим попутно - входит в складывавшуюся тогда враждебную главному представителю "двенадцати" традицию: даже в евангелиях Петр представлен как человек маловерный, робкий, способный отвергнуть мессию при первой опасности. Однако в другом месте эпистолярного цикла сам Павел советует примерно такое же приспособительное поведение: "...если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек" (1 Коринф., 8:13).

В итоге многих дебатов и колебаний эти ограничения были объявлены излишними для христианина, поскольку они порождены древним законом Моисея. Отсюда возникла причудливая и в значительной части произвольная доктрина отношений между трудами человека вообще и верой, которая будет затем столетиями терзать сознание теологов, начиная с первых "гностиков" до Августина, от средневековых номиналистов до Лютера, поборника исключительных прерогатив веры по отношению к этическим и обрядовым предписаниям римской церкви.

Столкновение Павла и Петра (Кифы) относительно пищевых запретов
(Послание к галатам, 2:11 - 15)

Когда же Петр1 пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию2.

1 (В этом отрывке из православной Библии Петр именуется своим именем, а у Донини воспроизводится имя Кифа, как в католическом варианте писания. - Прим. пер.)

2 (В католическом тексте: "...я выступил против него лицом к лицу, потому что он вел себя предосудительным образом" (Галат., 2:11). - Прим. пер.)

Ибо до прибытия некоторых от Иакова ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных. Вместе с ним лицемерили и прочие иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием.

Но когда я увидел, что они не прямо поступают по истине евангельской, то сказал Петру при всех: если ты, будучи иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски?

Мы по природе иудеи, а не из язычников грешники.

Однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, [и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона...]1.

1 (Воспроизведенная автором редакция отличается от этого текста: "Мы, иудеи по рождению, а не грешники из колена языческого, знаем, что человек делается праведным не делами закона, а верой в мессию Иисуса". Отсутствующая в этой редакции часть фразы, содержащаяся в тексте православной Библии, приведена в квадратных скобках. - Прим. пер.)

В области общественных отношений ощущение временного характера общинных структур, порожденное ожиданием "грядущего мира", выражалось в пассивности и незаинтересованности в происходящем: "Каждый оставайся в том звании, в котором призван". Если ты раб, не пытайся изменить свое положение, даже если ты имеешь возможность освободиться, не пользуйся ею.

Социальное учение Павла
(Первое послание к коринфянам, 7:20 - 24)

Каждый оставайся в том звании, в котором призван.

Рабом ли ты призван, не смущайся; но если и можешь сделаться свободным, то лучшим воспользуйся. Ибо раб, призванный в господе, есть свободный господа; равно и призванный свободным есть раб Христов1.

1 (В приведенном А. Донини варианте мысль иная (чем и вызвано его толкование выше): "Призван ли ты, когда ты раб? Не заботься о том; окажешься в состоянии стать свободным - лучше продолжай служить, ибо раб, призванный в господе, есть свободный господа, равно и призванный свободным есть раб мессии" (1 Коринф., 7:21 - 22). - Прим. пер.)

Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков. В каком звании кто призван, братия, в том каждый и оставайся перед богом.

В другом послании, несомненно появившемся несколькими десятилетиями позже, назидание на этот счет еще более безапелляционно и без мессианских обоснований: "Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу" (Ефес., 6:5). Когда же раб Онисим, который понял равенство в изложении евангелий буквально, бросил своего богатого господина и стал искать защиты у апостола,- бегство раба наказывалось римским правом смертью, - Павел препроводил его назад с письмом, которое сохранилось в эпистолярии, призывая господина проявить снисходительность к беглецу, если он "чем обидел" хозяина (Филист., 12:18).

То же самое можно сказать и о почитании императорской власти - в противоположность яростной оппозиции других христианских групп: "Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от бога" (Римлян., 13:1). Так начинает обрисовываться процесс укоренения христианства в мире, приведшего затем к эре Константина.

Женщина ничего не выиграла в ходе этого процесса. Напротив того, состояние приниженности, в котором она удерживалась в обществе, укрепляется. Жена подчиняется мужу, "потому что муж есть глава жены" (Ефес., 5:23). Обнаруживаются даже неожиданные обращения к еврейскому законодательству, которое в других случаях объявляется превзойденным. Так, Павел прибегает к рассказу о сотворении мира в книге Бытие, чтобы подтвердить непонятное положение о том, что не муж происходит от жены, а жена (женщина) от мужа, а потому в общине она должна носить на голове знак своего повиновения - покрывать голову (1 Коринф., 11:3 - 12).

Но именно в соответствии с обычаями иудаизма замужние женщины не могут выходить на люди не покрыв головы. Павел добавляет, что, если они этого не сделают, они утратят уважение ангелов, порождая в них нечистые побуждения. От этих бредней и родилось обыкновение не допускать женщин в церковь без головного убора и обрекать вдов и монахинь на ношение платков.

Итак, безразличие к рабству, повиновение действующим властям, принижение женщины по отношению к мужчине в ожидании, что попранные на земле права будут обеспечены всем в "ином веке". Изречение Павла о том, что "нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского" (Галат., 3:28), должно быть переосмыслено в религиозном смысле ("ибо все вы одно во Христе Иисусе") и понято в его реальном смысле. Те же евреи могли достичь спасения только после того, как "полное число язычников" (Римлян., 11:25) войдет в царство.

Мир, на который эти послания ориентируют верующего, ирреален, что и позволяет сохранять в земном мире все его несправедливости. Говорить поэтому о христианской социальной доктрине, что она якобы идет дальше социального учения марксизма, о чем нередко можно слышать, попросту бессмысленно; это выпад, который не имеет под собой пи малейшего основания.

Религиозная мораль могла предложить лишь перспективу добровольного принятия того, что было навязано человеку обществом.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





ПОИСК:




Рейтинг@Mail.ru
© RELIGION.HISTORIC.RU, 2001-2021
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://religion.historic.ru/ 'История религии'
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь