НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    КАРТА САЙТА    ССЫЛКИ
Атеизм    Религия и современность    Религиозные направления    Мораль
Культ    Религиозные книги    Психология верующих    Мистика


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Воскресение

Казалось бы, сообщения о столь важном, ключевом для христианства факте, как воскресение, должны быть идентичны, совпадать во всем вплоть до мельчайших деталей. Однако это не так. Уже Лессинг обнаружил в различных версиях этого сказания ни больше ни меньше как десяток непримиримых противоречий. Если бы их рассматривать как свидетельские показания, то ни один суд не мог бы на их основании вынести окончательное заключение.

Как показывают исследования, сказание евангелистов о пустой могиле и воскресении Иисуса возникло значительно позднее описываемых в евангелиях событий, оно родилось из веры в то, что Иисус воскрес, обнаружив таким образом свою божественную сущность. В первом послании к коринфянам Павел пишет: "А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна и вера наша" (15:14).

Чтобы понять, как могла возникнуть вера в воскресение Иисуса, необходимо помнить об особенностях мышления людей древнего мира. Предположение, что человек может физически подняться из могилы, не было для них чем-то необычным. Это одна из древнейших эсхатологических идей человечества.

Однако непосредственное, прямое влияние на умы ранних христиан в этом отношении оказали верования Египта, Персии и некоторых восходящих к ним сект иудаизма. По представлениям египтян, умершие, после того как Осирис рассмотрит их хорошие и плохие поступки на земле, возвратятся в свои телесные оболочки; поэтому египтяне мумифицировали тела умерших и хранили их в пирамидах или в скальных гробницах. Телесное бессмертие проповедовала также религия Заратуштры, в особенности же митраизм. Являвшийся в первые века нашей эры опасным соперником христианства, митраизм главное ударение в своих догмах делал на обещании воскресения усопших.

Что касается иудаизма, то идея физического бессмертия, ведущая, по всей видимости, свою родословную от персидских источников, явственно проступает в пророческих книгах Ветхого завета. Согласно этим пророчествам, когда-нибудь настанет "день Яхве": страшный суд и новая, счастливая эра в истории человечества. В этот день мертвые поднимутся из могил, чтобы предстать перед судом божьим, который их оправдает или осудит. При этом одни говорят, что все люди воскреснут и предстанут перед судом, другие - что это случится только с иудеями. Есть еще и такие пророчества, по которым воскреснут одни лишь праведники, остальные же, отягченные грехами, будут обречены на вечное пребывание в "шеоле" - подземном царстве теней.

В пророчестве Исаии говорится: "Оживут мертвецы твои, восстанут мертвые тела" (26:19), а пророк Даниил предсказывает: "И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление" (12:2). Таких цитат можно привести множество. Их обилие говорит о том, как сильно владела умами евреев мысль о смерти и телесном воскресении. Из евангелий известно, что среди евреев распространился слух, будто Иисус - это воскресший пророк Илия или Иоанн Креститель. В Евангелии от Марка говорится: "Ирод же, услышав, сказал: это Иоанн, которого я обезглавил; он воскрес из мертвых" (6:16).

На этом фоне нетрудно понять, почему ученики Иисуса так охотно поверили в его воскресение. Это объясняется тем, что они принадлежали к своей эпохе и были во власти ее понятий и представлений, а также, и прежде всего, их душевным состоянием после гибели любимого Учителя. Подавленные скорбью, отчаянием и угрызениями совести - ведь они отступились от него в самые тяжелые минуты его жизни, - удрученные ослаблением веры в его миссию и невозможностью понять смысл его позорной смерти на кресте, они внезапно воспряли духом и возликовали: Иисус воскрес!

Первой увидела его, должно быть, Мария Магдалина, особенно предрасположенная к подобным видениям. Иисус изгнал из нее в свое время семь демонов, из чего можно заключить, что она временами страдала каким-то психическим расстройством. Психологической науке известно, сколь заразительны такие видения. Произошла как бы цепная реакция, и Иисуса вскоре увидели многие его спутники. Весть об этих встречах с Учителем передавалась из уст в уста. Сердца его приверженцев наполнились надеждой.

В такой полной нервного напряжения обстановке даже трезвые и уравновешенные люди часто поддаются внушению и перестают отличать субъективное от объективного, галлюцинации от действительности.

Вероятно, именно тогда приверженцы Иисуса начали отождествлять его с мессией, предсказанным Ветхим заветом. В книгах пророков, особенно в пророчестве Исаии, они нашли все, что случилось с Иисусом в его жизни: что слуга Яхве будет отторгнут от живых людей, презренный и униженный, погибнет среди преступников, жертвуя жизнью за грехи человечества, но восстанет на третий день и будет жить между великими и сильными. Их, несомненно, вдохновляло и то, что сказано в пророчестве Осии: "Оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицом его" (6:2).

Таким образом, распятие оказалось не поражением Иисуса, а его победой, жертвой, заранее намеченной богом. Иисус скоро явится снова, чтобы завести на земле новый, справедливый порядок. Такова была "благая весть", которую с жаром распространяли первые христиане. И народ повсюду: в Иерусалиме и Антиохии, в Дамаске и Эфесе - воспринимал ее с величайшей готовностью. Так возникли ростки будущей церкви - первые христианские общины.

Чтобы правильно оценить имеющиеся в Новом завете сказания о воскресении, нужно учитывать их хронологию. Они не возникли одновременно, а создавались по очереди на протяжении без малого полстолетия. Самое древнее из них дано в первом послании Павла к коринфянам, написанном в 57 или в 58 году, то есть примерно четверть века спустя после смерти Иисуса, самое позднее - в Евангелии от Иоанна, относящемся к 90-м или 100-м годам. Как мы скоро увидим, каждое из сказаний - новая веха в процессе возникновения легенд об Иисусе.

Относительно описания воскресения Христа евангелистами немецкий иезуит Гюнтер Шиве в статье, опубликованной в журнале "Ди штимме дер цайт" (апрель 1966 г.), говорит: "Сказание о воскресении евангелисты переписывали друг у друга, театрально развивая кое-какие туманные намеки, причем они без зазрения совести переиначивали и произвольно переделывали эти и без того мало правдоподобные истории, ставя их на службу своим теологическим, педагогическим и апологетическим целям".

Таким образом, единственным источником, достойным внимания, является сообщение Павла, данное в упоминавшемся уже первом послании к коринфянам. В послании сказано: "Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши по писанию, и что он погребен был, и что воскрес в третий день по писанию, и что явился Кифе, потом двенадцати; потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили; потом явился Иакову, также всем апостолам; а после всех явился и мне, как некоему извергу" (15:3-8).

Отрывок, как мы видим, крайне сух, деловит и лаконичен. И все же в нем содержится много интересной информации. Прежде всего, поражает большое число людей, которым якобы явился Иисус. Этот перечень во многом противоречит версии евангелистов.

Откуда у Павла эти сведения? Сам он не дает нам ответа на этот вопрос, ограничиваясь туманным заявлением, что "принял" их, не уточняя от кого. Он не ссылается на столь авторитетных свидетелей, как Петр или Иаков, с которыми он ведь должен был бы в свою бытность в Иерусалиме обсуждать это важнейшее событие. В христианской общине Коринфа нашлись скептики, не верившие в воскресение, и Павел пытается убедить их, направить на путь истинный. Что могло быть лучше для достижения этой цели, чем свидетельство отлично осведомленных и заслуживающих полного доверия апостолов? И раз Павел не воспользовался этим свидетельством, то у нас есть все основания полагать, что не они сообщили ему этот перечень, что он привел в своем послании анонимные слухи, ходившие в кругах христиан.

Знаменательно и то, что в приведенном Павлом перечне не названа ни одна женщина. Там нет ни матери Иисуса, ни Марии Магдалины, ни других женщин, присутствовавших при этом событии согласно евангелиям. Поражает также в его рассказе полное отсутствие всех подробностей, столь драматически описанных евангелистами. Нет в нем ни слова о пустом гробе Иисуса, о совершившихся там чудесах, о встрече с воскресшим Иисусом двух учеников из Еммауса, о Фоме Неверующем" коснувшемся раны Иисуса, о том, что воскресший Иисус ел с апостолами печеную рыбу, пребывал сорок дней на земле и, наконец, вознесся на небо на глазах у своих спутников.

Мыслимо ли, чтобы Павел сознательно умолчал обо всем этом? Ведь у него не было никаких причин так поступить. И поэтому остается лишь предположить, что он просто ничего об этом не знал, поскольку все эти повествовательные детали - более поздние легенды, получившие распространение благодаря евангелистам.

Павел, ничего не конкретизируя, говорит лишь кратко, что Иисус "воскрес", а затем "явился" и ему, и еще целому ряду лиц. По всей вероятности, здесь налицо явление массовой истерии, религиозного экстаза, сопровождавшегося видениями, и приверженцы Иисуса, пав жертвой собственных галлюцинаций, отождествили затем свои видения с действительным, воскресшим Иисусом, то есть произошла конкретизация субъективных ощущений.

Начало этого процесса нашло отражение в сказании о воскресении, данном в Евангелии от Марка. Там рассказано, что Мария Магдалина, Мария Иаковлева и Саломия, принеся благовония, чтобы помазать тело Иисуса, нашли гроб открытым и пустым. Внутри гробницы сидел какой-то юноша в белой одежде, заявивший им: "Иисуса ищете Назарянина, распятого; он воскрес, его здесь нет" (16:6). Дальше юноша сказал, чтобы предупредили апостолов, что Иисус встретится с ними в Галилее. Однако женщины, охваченные ужасом, никому ничего не сказали. На этом кончается сказание Марка, ибо то, что мы читаем дальше (стихи 9-20), можно, называя вещи своими именами, считать обыкновенной фальшивкой. Этих стихов, именуемых в науке "клаузулой", нет, например, ни в Ватиканском, ни в Синайском кодексах. Да и по своему языку и стилю они резко отличаются от остального текста. Поэтому сегодня считается бесспорным, что этот отрывок - более поздняя вставка. Ее неизвестный автор бесцеремонно приписывает Марку вещи, которые ему и во сне не снились. По этой версии, Иисус явился сначала Марии Магдалине, затем двум не названным по имени ученикам, спешившим в свою деревню, и, наконец, одиннадцати апостолам. Поручив им идти по всему миру и проповедовать евангелие, сам он вознесся на небо и воссел одесную бога. Как мы видим, здесь полно мифологизации и теологии.

Итак, у Марка впервые появляется "пустой гроб", но он не преподносится еще как явное доказательство воскресения Иисуса. Этот мотив, как мы убедимся, полностью используют лишь последующие евангелисты. У Марка нет ярко выраженных элементов сверхъестественного. У него мы встречаем in statu nascendi* цикл легенд, которые в следующих фазах своего развития будут все сильнее подчеркивать значение пустого гроба и реальность воскресения.

* ( В состоянии зарождения (лат).)

Однако пустой гроб как доказательство воскресения оказался палкой о двух концах. Узнав о нем, евреи тут же пустили слух, что ученики Иисуса украли его тело и спрятали в другом месте, то есть обвинили их в обыкновенном мошенничестве.

Отголоском этих слухов является сказание Иоанна, по которому Мария Магдалина, увидев, что камень отвален от гроба, побежала к Петру и другому ученику Иисуса со словами: "Унесли господа из гроба, и не знаем, где положили его" (Иоанн, 20:2). Когда затем ей явился Иисус, она не узнала его, ошибочно приняла за местного садовника и обратилась к нему со словами: "Господин! Если ты вынес его, скажи мне, где ты положил его, и я возьму его" (20:15).

Родословная этого недоразумения зашифрована, очевидно, в другом отрывке Евангелия от Иоанна, где сказано: "На том месте, где он распят, был сад, и в саду гроб новый, в котором еще никто не был положен. Там положили Иисуса ради пятницы иудейской, потому что гроб был близко" (19:41-42).

Вероятно, под влиянием этого отрывка родилась записанная в конце II века апологетом христианства, писателем Тертуллианом, легенда о садовнике, спрятавшем тело Иисуса из опасения, что толпы людей, посещающих могилу, потопчут ему грядки ("De spectaculis" XXX). Более развернутый вариант этой истории мы находим в обнаруженном в Египте коптском тексте под названием "Книга воскресения". Там рассказывается, что садовника звали Филоген и что он был очень предан Иисусу, исцелившему его сына. Встретив на могиле мать Иисуса, он сказал ей следующее:

"Евреи хотели похоронить Иисуса в укромном месте, чтобы его ученики не могли похитить тело. Я предложил им: у меня в огороде есть гробница. Положите его туда, а я буду следить, чтобы его никто не унес. А в душе решил, что, как только евреи уйдут домой, я возьму тело, намажу его благовониями и похороню в другом месте".

Матфей сообщает, что слух о похищении тела Иисусова ходил среди евреев еще и в его время (28:13-15). Но, судя по словам Марии Магдалины и по апокрифической легенде о преданном Иисусу садовнике, он имел хождение и среди христиан, представляя собою величайшую опасность для новой религии, краеугольным камнем которой была вера в воскресение. Поэтому в борьбе с ним руководители христианства не стеснялись в средствах, и следы их методов нетрудно обнаружить в Евангелиях от Матфея, Луки и Иоанна.

В своем апологетическом пылу, в стремлении рассеять все сомнения как среди христиан, так и среди антагонистов евангелисты, в особенности же Матфей, широко пользовались своей беллетристической фантазией. Но это не была столь характерная для фольклора беззаботная игра воображения, порождающая мифы, сказки и легенды, а целеустремленная полемическая кампания, имеющая целью неопровержимо доказать, что украсть тело Иисуса было делом невозможным и поэтому пустой гроб мог означать только одно: Иисус чудесным образом воскрес.

Однако к общей апологетической цели евангелисты шли разными путями. Каждый руководствовался собственной фантазией, и в результате мы находим в Новом завете три сказания о воскресении, во многом противоречащие друг другу и лишенные черт реальности.

По Матфею, о похищении тела вообще не могло быть речи, поскольку евреи опечатали гроб и окружили его стражей. Если же он, несмотря на все эти меры, оказался пустым, то вот почему: Мария Магдалина и "другая Мария" видели своими глазами, как сделалось землетрясение, во время которого сошел с небес ангел господень, отвалил камень от двери гроба и заявил, что Иисуса там уже нет, ибо он воскрес. Вопреки утверждениям Марка, женщины ничуть не испугались и не решили сохранить в тайне это событие. Напротив, они тут же побежали к ученикам Иисуса передать сообщенную ангелом благую весть. В дороге им навстречу вышел Иисус собственной персоной и велел известить апостолов, что он назначает им встречу в Галилее.

Матфей рассказывает также, что подтвердить это могли бы люди из стражи, охранявшей гроб, не будь они столь жадны до денег. Они тоже увидели ангела господня и пришли в такой трепет, что были, как мертвые. Но потом их подкупили священники, и они стали лгать, рассказывая, что ночью заснули на посту, а ученики Иисуса воспользовались этим и украли тело. Отсюда якобы и пошла сплетня, распространяемая многими поколениями евреев.

Лука заходит еще дальше в своих апологетических усилиях. В его версии уже не один, а два ангела сообщают о воскресении Иисуса. И около гроба находились кроме Марии Магдалины, Иоанны и Марии - матери Иакова еще другие женщины, чьи имена евангелист не счел нужным назвать. Таким образом, число свидетелей возросло. Согласно Луке, воскресший Иисус не явился двум Мариям, зато с ним разговаривали и поделились пищей два ученика из Еммауса, а потом и апостолы. Иисус, желая их убедить, что он действительно воскрес, поел в их присутствии печеной рыбы и сотового меда. И даже разрешил, чтобы к нему прикоснулись. Мог ли кто-нибудь перед лицом таких доказательств усомниться в воскресении Иисуса?!

Дальнейшую путаницу вносит евангелист Иоанн, предлагая свою, отличную от предыдущих версию истории с пустым гробом. В ней нет речи ни об одном, ни о двух ангелах, Мария Магдалина приходит одна и застает открытый пустой гроб. Петр и "другой ученик, которого любил Иисус", услышав ее слова о том, что "унесли господа из гроба", прибежали туда и увидели "одни пелены лежащие и плат, который был на главе его, не с пеленами лежащий, но особо свитый на другом месте" (20:6, 7). Только тогда не названный по имени ученик поверил, что Иисус воскрес, очевидно, считая, что похитители не стали бы терять времени на то, чтобы раздеть покойного и аккуратно сложить его одежду. Итак, Иоанн вводит совершенно новый довод в пользу воскресения.

Кроме того, он приводит и другие, еще более внушительные "доказательства". Когда Мария Магдалина, скорбящая и заплаканная, заглянула внутрь гроба, она увидела сквозь слезы двух сидящих ангелов в белых одеяниях, а потом, обернувшись назад, заметила самого Иисуса, принимая его, впрочем, поначалу за садовника. Когда недоразумение выяснилось, Иисус сказал ей: "Не прикасайся ко мне, ибо я еще не восшел к отцу моему; а иди к братьям моим и скажи им: восхожу к отцу моему и отцу вашему, и к богу моему и богу вашему" (20:17). В тот же день он явился также и своим ученикам, а через восемь дней вернулся к ним снова и позволил Фоме, чтобы тот пальцами коснулся его ран.

Мы видели, как легенда о воскресении развивается от бесхитростного рассказа о пустом гробе до самого воскресения Иисуса. Процесс этот состоит в том, что к старым подробностям добавляли все новые и новые, стремясь во что бы то ни стало защитить доктрину воскресения как от скептиков в собственном лагере, так и от языческих памфлетистов.

Кампания в защиту этой доктрины продолжалась еще очень долго. Например, в XI или XII веке неизвестный переводчик "Иудейской войны" Иосифа Флавия на древнеславянский язык добавил в текст вставку, в которой говорится, что гроб Иисуса стерегли не только тридцать римских солдат, но также тысяча слуг священников (V, 5, 4). При наличии такой охраны поистине невозможно утверждать, будто тело Иисуса выкрали из гроба.

Вторая тенденция, явственно проступающая в Новом завете, - это борьба в защиту доктрины о телесном характере воскресения Иисуса. Эта доктрина с самого начала христианской эры вызывала у верующих сомнения и возражения. Уже Павлу пришлось противоборствовать этому. В первом послании к коринфянам он пишет: "Если же о Христе проповедуется, что он воскрес из мертвых, то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых?" (15:12). Гражданам Коринфа, воспитанным с детства в духе Платоновой философии, доктрина телесного воскресения казалась просто смешной. В их представлении бессмертной была лишь душа, заключенная в телесную оболочку, как в тюрьму. Смерть означала для них освобождение души от ига материи, очищение человека от всего земного, низменного, злого.

Судя по посланию, Павел сознавал всю сложность своей задачи, понимал, как трудно будет переубедить коринфских эллинистов. Он пытается разрешить эту дуалистическую дилемму с помощью запутанного рассуждения о том, что тело воскресшего Иисуса не является возвращенной к жизни земной плотью, а плотью, сотканной из небесной материи. Ибо, как он подчеркивает, "плоть и кровь не могут наследовать царствия божия" (15:50).

Однако сомнения христиан в этом вопросе отнюдь не заглохли. Например, во втором послании Иоанна Богослова (67 г.) мы читаем: "Ибо многие обольстители вошли в мир, не исповедующие Иисуса Христа, пришедшего во плоти". Эти скептические настроения находят отражение во всех четырех евангелиях. Из рассказанного там нетрудно понять, что ученики Иисуса не сразу поверили в телесное воскресение учителя, их приходилось убеждать с помощью наглядных примеров. Лука прямо говорит, что, когда женщины принесли апостолам весть о пустом гробе, "показались им слова их пустыми, и не поверили им" (24:11).

Еще в V веке влияние этих скептиков на умы христиан было угрожающе большим, о чем свидетельствуют исполненные горечи высказывания двух крупнейших деятелей церкви того времени - святого Иеронима и блаженного Августина. "Даже тогда, когда в Иудее еще не высохла кровь Христа, нашлись люди, которые не признают, что Иисус Христос пришел во плоти", - жалуется св. Иероним. А блаженный Августин со скорбью отмечает, что доктрина о воскресении все еще остается тем разделом христианского учения, который отвергают с особенным ожесточением.

Неудивительно, что поборники христианства не жалели усилий для того, чтобы преодолеть скептические настроения и во что бы то ни стало убедить людей, что телесное воскресение Иисуса является бесспорным фактом. В этих усилиях проступает все та же тенденция к нагромождению вымышленных доказательств, какую мы наблюдали в связи со спором о пустом гробе. В результате этих стараний воскресение Иисуса с течением времени принимает все более осязаемый, физический характер. В конце концов дело доходит до того, что появляющийся после смерти Иисус состоит из плоти и крови, он поземному голоден, дважды подкрепляется печеной рыбой, его раны можно потрогать пальцами и т. п. Всю тяжесть единоборства со скептиками взвалили на свои плечи Лука и Иоанн; впрочем, к последнему это относится лишь отчасти, поскольку, по мнению библеистов, заключительная сцена с ловлей рыбы в Тивериадском озере представляет собой более позднюю вставку, написанную каким-то богословом с целью доказать, что Иисус назначил Петра своим преемником на земле.

Сегодня, разумеется, невозможно выяснить, чем руководствовались Лука и Иоанн, рассказывая свои совершенно фантастические истории для подтверждения факта телесного воскресения. То ли они, как полемисты, сознательно их выдумывали, то ли с искренним легковерием фиксировали слухи, ходившие в народе. Как бы то ни было, их версия оказала серьезное влияние на христианскую доктрину. В 1215 году Латеранский собор провозгласил догмат, согласно которому в день страшного суда все люди, спасенные или не спасенные, встанут из могил в той же телесной оболочке, что у них была при жизни.

Каждый из евангелистов, как мы видели, создавал свою версию воскресения, нимало не заботясь о том, что писали на ту же тему другие. Естественно, что их рассказы разноречивы и непоследовательны. Эти противоречия наглядно показывают, как мало достоверны свидетельства евангелистов даже в таком ключевом вопросе, каковым является в христианском учении воскресение Иисуса.

Церковь учит, что Иисус вознесся на небо. Об этом кратко сообщает автор вставки в Евангелии от Марка но уже Лука описывает вознесение более подробно: "И вывел их вон из города до Вифании и, подняв руки свои, благословил их. И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо. Они поклонились ему и возвратились в Иерусалим с великою радостью" (24:50-52) Поразительно, что о таком потрясающем событии ни одним словом не упоминают ни Матфей, ни Иоанн. Особенно странным это кажется у Иоанна, который активнее всех наделяет Иисуса чертами божественности. Следует отметить, что в некоторых библейских кодексах текст Евангелия от Луки дан без сцены вознесения. Также и первые христианские писатели, как Климент Римский, авторы "Дидахе"*, Игнатий Антиохийский, Поликарп и Герм ничего не рассказывают о вознесении, из чего можно заключить, что при них об этом событии еще никто не слышал. Оно появляется в сочинениях отцов церкви лишь в IV веке. Поэтому крупнейшие библеисты пришли к выводу что сцена вознесения у Луки является вставкой, введенной в текст довольно поздно под влиянием легенд, созданных на эту тему верующими.

* ("Дидахе" - раннехристианское сочинение (середина II в ) с описанием доктрины и религиозных обрядов так называемого постапостольского периода.)

предыдущая главасодержаниеследующая глава





ПОИСК:




Рейтинг@Mail.ru
© RELIGION.HISTORIC.RU, 2001-2021
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://religion.historic.ru/ 'История религии'
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь