предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 3. Религии народов Океании

Океания в этнографическом отношении - область очень пестрая. По языку народы Океании делятся на две неравные части: папуасские племена (главным образом на Новой Гвинее) и народы малайско-полинезийской языковой семьи, населяющие большую часть Океании и распадающиеся на меланезийцев, микронезийцев и полинезийцев. Уровень общественного и культурного развития этих народов в целом значительно выше, чем у австралийцев, хотя и неодинаков в разных частях Океании. Основу хозяйства повсюду составляет земледелие, сочетающееся большей частью с рыболовством, при оседлом образе жизни. Наблюдая общественный строй и культуру народов Океании в целом, можно проследить постепенное повышение культурного уровня, если двигаться с запада на восток, от Новой Гвинеи к островам Полинезии. У папуасских племен, особенно в западной части Новой Гвинеи, доныне сохранился первобытнообщинный строй, почти такой же, как у австралийцев. У меланезийских племен обнаруживаются все стадии разложения общинно-родовой организации. При этом в Северо-Западной Меланезии удерживается сравнительно много архаических форм (дуально-экзогамное деление, материнский род и пр.). В направлении к юго-востоку процесс разложения родового строя становится все более заметным, так что на островах Новой Каледонии и Фиджи мы можем видеть уже переход к раннеклассовому обществу и примитивным полугосударствам. Почти на том же уровне развития находились народы Юго-Западной и Западной Полинезии - Новой Зеландии, Самоа; в других же частях Полинезии, особенно на Таити Гавайях, процесс разложения первобытнообщинного строя почти завершился, и там сложился раннеклассовый (кастовый) уклад и небольшие государства. В Микронезии своеобразно сочетались архаические и развитые общественные формы: матриархат и кастовый строй.

Эта неравномерность уровня общественного и культурного развития отразилась и в религии. При наличии общих для всей Океании черт религиозных верований их формы в разных частях Океании весьма неодинаковы Перед нами богатейший материал, наглядно иллюстрирующий постепенное превращение религии общинно-родового строя в религию раннеклассового общества Здесь очень отчетливо можно видеть, как отражаются в религиозных представлениях и условия материального производства народов Океании и их общественная жизнь.

§ 1. Религия папуасов и меланезийцев

Так как острова Меланезии, с их жарким и во многих местах нездоровым климатом, сравнительно недавно стали объектом завоевательной и колониальной политики европейских государств, то и изучение папуасов и меланезийцев началось с недавнего времени - со второй половины XIX в. Сначала стали известны Новая Каледония и острова Фиджи, потом постепенно и другие. Огромный остров Новая Гвинея до сих пор изучен слабо, внутренние его области и сейчас остаются почти неизвестными. На многих островах Меланезии, особенно на Новой Гвинее, все еще сохраняется старая культура и старые верования.

Наиболее примитивные формы религии наблюдаются у папуасов. Лучше всего исследованы до сих пор верования и обряды: островитян Торресова пролива (А Хэддон, У. Риверс; 1898), мафулу (Вилльямсон; 1910) кивай (Гуннар Ландман; 1910-1912), маринданим (Пауль Вирц; с 1914; Г. Неверман; с 1933), а также племен залива Астролябии (Н. Н. Миклухо-Маклай; 1871-1877) По многим племенам имеются отрывочные, но ценные сведения.

Религия островитян Торресова пролива

Островитяне Торресова пролива по языку и по культуре представляют собой как бы переходную ступень от Австралии к Меланезии (на западных островах языки австралийские, на восточных - папуасские). Основа хозяйства - земледелие и рыболовство. Сохранились следы двух экзогамных фратрий. Матрилинейные роды превратились в патрилинейные.

Религиозные верования здесь очень близки еще к австралийским, но кое в чем развились дальше. На западной группе островов тотемизм господствует, а на восточной сохранились лишь следы его. Тотемы - главным образом животные (31 из 36 всех тотемов). Убивать свой тотем запрещено, но для черепахи и дюгоня делается исключение (ввиду редкости мясной пищи). Есть обряды размножения тотемов. Интересны мифы (на острове Ям) о двух братьях - культурных героях, из них один - рыба-молот, другой - крокодил. Имеются их изображения внутри священной ограды, за которой устраиваются обрядовые пляски. На острове Мабуиаг только один культурный герой - Квоиам, которого называют Великим аугудом (слово "аугуд" означает тотем). Чтут его обе фратрии.

Своеобразно изменилась система возрастных инициации. Посвящаемые не подвергаются таким продолжительным испытаниям и мучительным операциям, как у австралийцев. Посвятительные обряды состоят скорее в демонстрации разнообразных религиозных плясок в масках и пр.; при этом посвящаемым сообщают племенные предания, мифы, верования. Таким образом, чисто религиозная, идеологическая сторона посвятительных обрядов здесь усилилась, а физическая - ослабла. При этом чрезвычайно интересное развитие получила система религиозно-мифологических образов, связанных с инициациями. Как и в Австралии, на островах Торресова пролива верят в духа - покровителя инициации, но этот образ не только раздвоился на эзотерический и экзотерический, как у некоторых австралийцев (например, Атнату и Тумана у племени кайтиш), но и еще более усложнился. У островитян Торресова пролива и образ патрона - учредителя инициации и образ духа-убийцы, якобы убивающего и вновь оживляющего юношей, известны и посвященным и непосвященным, но под разными именами: патрона инициации посвященные называют Бомаи (и вся эта система описывается как культ Бомаи), а непосвященные - Малу; духа-убийцу посвященные называют Иб, а непосвященные - Магур. Всего, следовательно, получается как бы четыре образа: два эзотерических и два экзотерических. Это - дальнейшее усложнение мифологических представлений, возникших на почве возрастных инициации.

Исполнители разыгрываемых перед посвящаемыми плясок в масках изображают злых духов, особенно Магура, верят, что он наказывает тех, кто посмеет разгласить тайну посвятительных обрядов.

Посвятительные обряды на островах Торресова пролива отличаются от австралийских еще и тем, что здесь имеются уже некоторые градации внутри группы посвященных.

Религия маринд-аним

Сходные формы религиозных верований и обрядов описаны, притом очень подробно, Паулем Вирцем у группы племен юго-запада Новой Гвинеи - племен маринд-аним (тугери).

Маринд-аним во многом напоминают собой австралийцев. У них еще нет полной оседлости. Земледельцами их можно назвать лишь условно, они питаются главным образом дикорастущей саговой пальмой. Общественный строй маринд-аним очень напоминает общественный строй центрально-австралийских племен.

В области религии у них тоже обнаруживаются сходные формы. Господствующей формой является тотемизм. Маринд-аним делятся на отдельные кланы, каждый из которых выводит свое происхождение от тотемического предка - дема. Мифы о дема в точности повторяют известные тотемические мифы племен аранда. Это - рассказы о подвигах полуживотных-получеловеческих предков, которые связаны с определенной местностью. Религиозные обряды, выполняемые маринд-аним, в значительной степени сводятся к разыгрыванию действий тотемических предков, дема, в лицах.

Кроме того, у маринд-аним существует очень интересный культ Майо, являющийся модификацией обрядов инициации, известных у австралийских племен. Это тайный культ, участие в котором принимают только посвященные. В отличие от австралийцев, здесь посвящаются не все лица, достигшие определенного возраста. Примерно около половины населения, по подсчетам Пауля Вирца, принадлежит к сообществу участников культа Майо.

Религии других папуасских племен

У других папуасских племен наблюдаются значительные уклонения от этого типа. Наиболее общим элементом религиозных верований папуасов является вера в разнообразную магию: вредоносную, хозяйственную, лечебную и т. д.

Языковая дробность папуасского населения Новой Гвинеи достигает такой степени, что иногда две соседние деревни друг друга не понимают. Эта разобщенность и отразилась в вере во вредоносную магию, которая является будто бы причиной всяких несчастий и смертей.

По сообщению Н. Н. Миклухо-Маклая, папуасы очень боятся так называемого оним, то есть колдовства (хотя слово "оним" имеет более широкое значение; всякое лечебное снадобье, яд - это тоже оним). Оним считается причиной необъяснимых болезней или смерти; верят, что их виновники - люди одной из враждебных деревень.

Очень сильна вера в земледельческую магию. Здесь особую роль играют женщины, и некоторые обряды как бы направлены на то, чтобы передать земле женскую половую силу.

Видное место в религии папуасских племен занимает почитание предков и связанный с ним культ черепов. Например, у населения района Порта-Дорэ (северо-восток Новой Гвинеи) есть так называемые корвары: деревянные фигуры предков, куда вкладываются настоящие черепа. Таково же, видимо, значение телумов - человеческих фигур, описанных Миклухо-Маклаем, у жителей залива Астролябии; их хранили в общественных домах или перед ними.

Религия меланезийцев

Религиозные верования меланезийцев описаны целым рядом наблюдателей и исследователей, главным образом в конце XIX и начале XX в. На первом месте по обстоятельности и точности стоят исследования миссионеров Роберта Кодрингтона, Джорджа Брауна, Бромилова и торгового служащего Паркинсона, по многу лет живших на островах Меланезии и, как правило, хорошо знакомых с местными языками. В первые десятилетия XX в. Меланезию посещали специальные научные этнографические экспедиции и отдельные исследователи: Зелигман (1904), Рихард Турнвальд (1906-1909), Уильям Риверс (1908), Августин Крэмер (1908-1910), Феликс Шпейзер (1910-1912), Бронислав Малиновский (1914-1917) и др., изучавшие отдельные районы и группы племен Меланезии.

Западные меланезийцы, обитающие на Новой Гвинее, по уровню общественного развития немногим отличаются от папуасов; поэтому и их верования сходны. В Центральной же и Восточной Меланезии мы находим более поздние формы развития общественного строя, а следовательно, и религии.

Хозяйственная база населения Меланезийских островов та же, что и у папуасов, - примитивное земледелие. Но в связи с географическими условиями, с ослаблением роли охоты и повышением роли рыболовства, с большей дифференциацией хозяйственных условий в прибрежных и во внутренних частях островов общий уровень развития производительных сил у меланезийцев выше. У них гораздо больше развился межобщинный и внутренний обмен, что привело к значительному усложнению форм общественной связи и к довольно сильной дифференциации внутри меланезийских общин, в особенности в Южной и Восточной Меланезии. На архипелаге Бисмарка, Соломоновых островах и Новых Гебридах материнско-родовые общины еще сохраняются. Но в Южной Меланезии они почти разложились. Островитяне южной части Новых Гебрид, Новой Каледонии и островов Фиджи уже перешли к отцовскому счету родства. Почти повсеместно выделился слой богатых общинников, которые подчас держат в зависимости своих малоимущих сородичей и земляков. Они же господствуют и в мужских тайных союзах, направленных в значительной степени против женской части населения. На Новой Каледонии и островах Фиджи сформировались сословия вождей, простых общинников, зависимых земледельцев и рабов.

Этот сравнительно высокий уровень развития отразился и в области религии.

Колдуны, шаманы и др.

Соответственно более сложному общественному строю меланезийцев, у них уже выделились профессионалы в области культа - колдуны разных специальностей, гадатели, вызыватели духов и пр. Например, на Тробриандовых островах, как сообщает Б. Малиновский, выделялись колдуны - специалисты по земледельческой магии, были колдуны, руководившие постройкой лодок, и колдуны-палачи, которым вождь поручал приводить в исполнение смертные приговоры (это у них облекалось в форму магических обрядов), и др. На некоторых островах Меланезии есть лекари типа шаманов, специализирующиеся на общении с духами, они изгоняют их из тела больного. В Южной и Юго-Восточной Меланезии, где наиболее высок уровень общественного развития, были наследственные колдуны-жрецы, близкие к вождям; на Новой Каледонии они назывались такате, на Фиджи - мбете.

Магия

Идейное содержание религии населения Западной, Центральной и Юго-Восточной Меланезии характеризуется прежде всего сильной развитостью магии.

Магия у меланезийцев встречается во всех видах. При этом вера во вредоносную магию (порчу) у них не только вырастает из межплеменной розни, но основывается и на внутреннем расслоении, о чем свидетельствует появление колдунов - профессионалов по насыланию порчи. Лечебная магия, тесно связанная с народной медициной, находится тоже в руках профессионалов. Военная же магия сосредоточена преимущественно в руках военных вождей.

Особенно интересны и разнообразны приемы хозяйственной магии. Прибегают к ней лишь в тех сферах хозяйственной деятельности, где успех в значительной мере зависит от случайных обстоятельств и где человек не может вполне рассчитывать на собственные силы. В этом отношении примечательны наблюдения Б. Малиновского на Тробриандовых островах. Оказывается, в земледелии магия применяется при посадке клубневых растений таро и ямса, урожай которых бывает изменчив, но не применяется при возделывании плодовых деревьев, дающих устойчивый урожай. В рыболовстве магические приемы практикуются при промысле акул и других опасных для человека рыб; при ловле же мелкой рыбы, где нет никакого риска, магия считается излишней. Постройка лодок всегда сопровождается магическим обрядом, постройка же домов - нет. При изготовлении резных изделий из твердых пород дерева, что требует особого мастерства, магические приемы считаются необходимыми, а при резьбе по обыкновенному дереву, доступной всем, всегда обходятся без них*. Все это лишний раз показывает, на какой почве вообще вырастают магические представления: они возникают тогда, когда человек не уверен в своих силах, чувствует себя во власти стихий, или тогда, когда он приписывает другому человеку способности, которыми сам не обладает.

* (Br. Malinowski. Myth in primitive psychology. London, 1926, p. 107-110.)

Земледельческая магия главным образом имитативная и контактная. Так на посадках ямса зарываются камни, которые по форме напоминают клубни ямса и будто бы обладают особой силой (мана). Эти камни должны передать магическую силу непосредственно земле, а через нее - ямсу.

Имитативный принцип господствует и в магии погоды. Например, чтобы вызвать ясную солнечную погоду, натирают красной землей большой стоячий камень, якобы обладающий магической силой. На полуострове Газели, когда хотят вызвать ветер, колдун разбрасывает по воздуху известь, машет ветками имбиря и подбрасывает их в воздух, а в заключение сжигает их и золу высыпает в воду.

Во вредоносной магии преобладает парциальный тип: околдовывание через объедки, обрезки волос и пр.

Мана

Магическая практика связана у меланезийцев с верой в таинственную безличную силу мана. Это широко распространенное у народов Океании понятие с некоторых пор стало хорошо известно ученым всех стран, и о нем существует целая литература.

Впервые о вере меланезийцев в мана сообщил миссионер-этнограф Р. Кодрингтон в письме к Максу Мюллеру в 1878 г. Он писал: "Религия меланезийцев в смысле верований состоит в убеждении, что всюду существует сверхъестественная сила, принадлежащая к области невидимого; а в смысле практики - в употреблении средств для обращения этой силы в свою пользу... Есть вера в силу, которая отличается от физической силы и действует самыми различными путями для добра и зла; и обладать ею или направлять ее - величайшее преимущество. Это есть мана... Вся меланезийская религия состоит по существу в приобретении этой мана для себя или в использовании ее для своей выгоды..."*.

* (R. Codringlon. The Melanesians. Oxford, 1891, p. 118.)

Позже, в своей книге "Меланезийцы" (1891), Р. Кодрингтон дал более полное описание этой мана и ее роли в религии меланезийцев.

Мана представляет собой безличную сверхъестественную силу, которую меланезийцы отличают от силы естественной. Мана имеет своим источником или духов (но не всех, а только некоторые их категории), или людей.

Эта сила разностороння по своему направлению и по своему значению, она может действовать и во вред и на пользу. Мана считается присущей людям, которые имеют успех в жизни. Если человек достиг высокой ступени в мужском союзе, если получил высокое звание вождя, если он успевает в жизни, если он храбрый воин, искусный ремесленник, если у него хороший урожай, значит, он имеет много мана.

Мана может принадлежать и отдельным предметам. Если магический камень, зарытый в землю, обеспечил хороший урожай, значит, он обладает мана. Она может переходить на другие предметы. Владелец камня, имеющего сильную мана, дает его в пользование своим соплеменникам, чтобы те подержали около этого камня другие камни, и последние тоже приобретают мана. Эта сила обладает, следовательно, физическим свойством текучести.

Происхождение веры в мана различные исследователи объясняли по-разному. Сам Р. Кодрингтон, а также У. Риверс, Л. Я. Штернберг и некоторые другие выводили идею мана из анимистических верований. Они считали (как и сами меланезийцы), что вера в мана выросла из веры в духов. Напротив, сторонники преанимистической теории - Р. Маретт, К. Прейс и др. полагали, что идея мана является более примитивной, более древней, чем анимизм.

С материалистической точки зрения источником веры в мана является не вера в духов и не отвлеченное представление о безличной силе, а определенные социальные условия. Внутренняя дифференциация общины, выделение в ней привилегированных в том или ином отношении людей - предводителей, колдунов, членов тайных союзов, а также искусных мастеров, ремесленников и пр., - порождает смутное представление об их социальном превосходстве, и оно облекается в религиозную форму: в идею таинственной силы, которой якобы обладают эти выделяющиеся в общине люди. Правда, меланезийцы-то верят в то, что мана исходит преимущественно от духов, но и сами представления о духах, как мы дальше увидим, в значительной мере порождены тем же социальным расслоением.

"Всякий заметный успех, - пишет Кодрингтон, - есть доказательство того, что человек имеет мана; его влияние зависит от впечатления в народном сознании, что он ее имеет; он делается вождем в силу ее. Отсюда власть человека, политическая или социальная по своему характеру, есть его мана"*.

* (Codrington, p. 120.)

Как сообщает тот же исследователь, меланезийцы считают, что никто не может продвинуться на высокие ступени мужского союза Сукве, "если у него нет соответствующей мана; поэтому, так как мана помогает человеку в Сукве, всякий достигший в Сукве высокого положения есть, конечно, человек с мана, человек с авторитетом, большой человек, который может быть назван вождем"*.

* (Ibid., p. 114-115.)

Об аналогичных верованиях сообщает Ф. Шпейзер, исследовавший Ново-Гебридские острова.

Анимистические верования

Как уже сказано, представление о мана связано у меланезийцев с анимистическими образами, - и связано потому, что и то и другое имеет общий источник. Анимистические верования в Меланезии вообще очень развиты, хотя не везде одинаково.

В Северо-Западной Меланезии, где сохранились сравнительно архаические формы жизни, анимизм развит еще слабо. Например, на Тробриандовых островах представления о духах не занимают важного места в верованиях. Б. Малиновский говорит, что тробриандцы боятся магии, колдунов и ведьм, но не духов*. В Центральной же Меланезии анимизм, видимо в связи с более высоким общественным уровнем, достиг гораздо большей степени развития. На архипелаге Бисмарка, Соломоновых и Ново-Гебридских островах представления о духах, играют существенную роль в религии.

* (Br. Malinowski. Argonauts of the Western Pacific. London, 1922, p. 72.)

Меланезийцы довольно отчетливо различают две категории духов: духов умерших и духов природы. Это различие особенно подчеркнуто в работе Р. Кодрингтона. Он писал, что в Южной Меланезии, на Ново-Гебридских и Банксовых островах главную роль играют духи природы - вуи, духи, связанные с известными местностями, гнездящиеся в ущельях, в горах, в море; у меланезийцев нет представления о том, что эти духи были когда-то людьми. Наряду с этим имеется представление о духах умерших - тамате, но им уделяется меньшее внимание. Напротив, на Соломоновых островах и архипелаге Бисмарка на первом плане стоят, по сведениям Кодрингтона, духи умерших, а духи природы - на втором*. Правда, это утверждение Кодрингтона оспаривается другими исследователями: Ф. Шпейзер, например, вполне убедительно показал, что и на Новых Гебридах духи умерших и особенно духи предков почитаются гораздо больше, чем духи природы**.

* (Codrington, p. 121-123.)

** (F. Speiser. Ettmographische Materialien aus den Neuen Hebriden und den Banks-Inseln. Berlin, 1923, S. 353-358.)

Культ предков

Культ предков вообще господствует в Меланезии почти повсеместно, разве только кроме некоторых островов Северо-Западной Меланезии (Тробриандовы острова). В честь почитаемых предков изготовляют человекообразные изображения, вделывая в них иногда черепа самих предков. Черепа хранят в особых святилищах, в мужских домах.

Особенно развит культ предков как раз в Южной Меланезии (на Новых Гебридах и Новой Каледонии). Этот культ хорошо исследован (на островах Малекула и соседних) английским этнографом Лейардом. По его сведениям, островитяне здесь считают своих умерших предков хранителями всех старых обычаев; исполняя свои традиционные обряды, туземцы полагают, что этим они угождают своим предкам.

Корни анимизма

Итак, один из корней анимистических верований меланезийцев - это родовая организация и связанный с ней культ предков. Кстати, Меланезия чуть не единственная на земле область, где на такой ранней ступени развития сложился настоящий культ предков, свойственный вообще более поздней исторической стадии. Причина этого необычайно раннего появления культа предков заключается, быть может, в том, что у папуасов и меланезийцев очень рано наметился переход от материнского к патрилинейному роду.

Культ вождей

Не менее важной основой анимистических верований меланезийцев является культ вождей. Вожди - лица, пользующиеся видным общественным положением, располагающие властью. Они-то, по верованиям меланезийцев, прежде всего и обладают большой и сильной мана (идея мана служит религиозным освящением власти вождя). С другой стороны, вождь якобы находится в общении с большими и сильными духами. Духи же умерших вождей сами становятся предметом почитания.

Судя по сообщениям целого ряда внимательных наблюдателей, представления о духах сами по себе у меланезийцев носят более или менее нейтральный характер. Не всякий дух является предметом страха или поклонения. Духи простых, незнатных людей не пользуются никаким почтением, никакого культа их нет. "Душа (умершего), - пишет Шпейзер, - может действовать и иметь значение, если она содержит много мана... Если душа не имеет мана, она не имеет значения, она не может действовать, и поэтому она для туземца не существует... Поэтому души незначительных людей, которые, таким образом, имеют немного мана, оставляются без внимания, и поминки для таких едва ли совершаются. Но души могучих мужей, содержащие много мана, заботливо чтятся"*. "Дух, которому поклоняются, - сообщает Кодрингтон, - это дух человека, который при жизни имел в себе мана; души простых людей - это рядовая масса духов, ничтожества как при жизни, так и после смерти"**.

* (Speiser, S. 343.)

** (Codrington, p. 125.)

Тайные союзы

Анимистические верования коренятся также и в мужских тайных союзах. Тайные союзы в Меланезии распространены не повсеместно. В Западной Меланезии их или нет, или они находятся в зародыше (пережитки системы инициации, которые имеются на островах Торресова пролива и Новой Гвинее, и мужские общественные дома, известные в разных формах во многих местах Новой Гвинеи).

Член союза Дук-Дук в обрядовом наряде, с копьем (остров Новая Британия)
Член союза Дук-Дук в обрядовом наряде, с копьем (остров Новая Британия)

В Центральной же Меланезии тайные союзы приняли весьма типичную форму. На архипелаге Бисмарка это прежде всего особые объединения Ингиет - тайные колдовские общества, практикующие некоторые виды магии, вредоносной и лечебной. С чисто анимистическими же верованиями связан особенно союз Дук-Дук (название это от слова "дука", что значит дух умершего). Члены союза, появляясь в страшных нарядах и масках, изображают собой духов и запугивают непосвященных, вымогая у них "деньги" (снизки раковин) и прочие ценности. Выступления Дук-Дука происходят раз в год и длятся около месяца, после чего маски уничтожаются, и считается, что "Дук-Дук умер". Во главе союза стоит Тубуан. Его роль исполняет самый богатый и влиятельный человек в племени, и пользуется он ею деспотически и своекорыстно. Тубуан считается духом женского пола, который никогда не умирает и ежегодно порождает Дук-Дуков.

На Соломоновых островах система тайных мужских обществ слабо изучена; в южной части этого архипелага тайных обществ, видимо, нет. Зато на Банксовых и Северных Ново-Гебридских островах существует сложная и развитая система мужских союзов, притом двойная.

С одной стороны, имеются "деревенские", то есть открытые, союзы Сукве - один из важных общественных институтов (они связаны с религиозными представлениями только косвенным образом: члены высших рангов Сукве считаются обладающими особо сильной мана). С другой стороны, есть и особые тайные религиозно-магические союзы Тамате; слово "тамате" означает буквально покойник, дух умершего, и члены союза, надевая страшные маски, изображают собой именно духов умерших. Одна из важных функций этих обществ - охрана собственности их членов: каждое общество Тамате имеет особые значки, с помощью которых члены его могут табуировать принадлежащие им вещи, плодовые деревья и пр.

На самом южном из островов Меланезии, на Новой Каледонии, мужских тайных союзов нет, но есть их пережитки в виде употребления особых страшных масок во время обрядов и праздников. Название этих масок - дангат - явно родственно тому же слову "тамате".

Мифология

Мифология меланезийцев очень примитивна. Много мифов, объясняющих отдельные явления природы, обычаи и пр., но они не имеют отношения к религии. Зато прямое отношение к ней имеют культовые мифы, связанные с магическими обрядами и как бы оправдывающие их (такие мифы изучены Б. Малиновским на Тробриандовых островах). Широко распространены мифы о культурных героях, в роли которых выступают чаще всего два брата-близнеца: один умный, другой глупый; один творит, другой портит. На Новой Британии это братья То-Кабинана и То-Корвуву. Подобные парные мифологические образы связаны своим происхождением с древним фратриальным делением. Любопытна фигура культурного героя Тагаро, который тоже связан несомненно с древними фратриями и с тотемизмом. На Новой Ирландии Тагаро, или Тарго, представляет не что иное, как тотем одной из двух фратрий - ястреба. На Новых Гебридах он выступает уже в антропоморфном виде, как культурный герой, утративший связь с тотемизмом. О похождениях этого Тагаро, его подвигах, стычках с братом, который портит все, что делает Тагаро, существует множество мифов и рассказов.

На Банксовых островах роль культурного героя выполняется другим персонажем, по имени Кат.

Тотемизм

Пережитки тотемизма сохранились и Меланезии почти повсеместно, хотя и со значительными уклонениями от его классической формы. Родовые группы нередко носят тотемические имена, местами сохраняется тотемическая табуация, вера в связь тотемов с предками рода и пр. На Ново-Гебридских и Банксовых островах существует нечто вроде индивидуального тотемизма: вера в таинственную связь каждого отдельного человека с каким-нибудь предметом. На острове Аврора бытует верование, напоминающее идею тотемического воплощения у аранда Центральной Австралии: ребенок считается как бы отражением предмета, который поразил воображение его матери во время ее беременности.

На островах Фиджи, где общественный строй более сложен, отмечено своеобразное развитие тотемизма; тотемической единицей является здесь не род, а племя; сам тотем является уже племенным божеством.

Общие черты религии меланезийцев

Итак, общими контурами религии разных областей Меланезии являются: развитая магия, анимизм и представление о безличной силе мана. Наряду с этими общими чертами можно обнаружить последовательные стадии развития религии, как отражение этапов исторического развития. Направление этого развития идет от Северо-Западной к Юго-Восточной Меланезии.

У меланезийцев еще нет представлений о высшем божестве; здесь много духов, но ни одного бога. Нет еще у меланезийцев и космогонических мифов, хотя много мифов о культурном герое.

Формы культа носят еще неорганизованный характер. Жречества как наследственной, обособленной общественной группы нет, хотя есть профессионалы-колдуны, знахари и шаманы. Имеются зачатки святилищ, но они представляют по большей части лишь мужские дома, которые служат средоточием обрядов тайных обществ.

§ 2. Религия полинезийцев

Материальные условия. Социальный строй

Область Полинезии не только географически примыкает к Меланезии, но является и ее культурным продолжением. Общность культуры полинезийцев и меланезийцев бесспорна. Есть промежуточные области, где смешаны элементы меланезийские и полинезийские. Такой промежуточной областью можно считать архипелаг Фиджи. Хотя основой хозяйства полинезийцев, так же как и меланезийцев, служило примитивное земледелие и рыболовство, условия их материальной жизни отличались от условий жизни меланезийцев. На небольших и скудных островах Полинезии людям приходилось затрачивать гораздо больше труда для поддержания своего существования. Высокого совершенства достигли ремесленные производства. Вместе с тем ограниченность земельных угодий привела к тому, что их постаралась захватить в свои руки племенная знать, и появился класс собственников. В силу этого общий уровень общественного развития полинезийцев был более высоким, чем у меланезийцев. В Полинезии сохранялись лишь пережитки родовых отношений в виде больших патриархальных семей.

Резкое сословное, или кастовое, расчленение существовало почти на всех полинезийских островах. Если отвлечься от местных различий и охарактеризовать в основных чертах этот кастовый строй, то мы увидим следующие основные группы.

Господствующую касту представляли вожди - арики {арии, алии, как они назывались на разных архипелагах). Это была наследственная аристократия, державшая в своих руках власть, - примитивная форма организации господствующего класса. Промежуточное место занимала каста земельной и родовой знати, которая называлась рангатира (раатира, ратирра). Еще ниже была каста полузависимых и зависимых, или полурабов. На некоторых островах рабы не включались в систему каст и как бы находились вне общества.

Резкое кастовое деление - ранняя форма классового расслоения - выражалось и в том, что браки между членами различных каст были почти запрещены.

Этот общественный строй, более развитый, чем у меланезийцев, отразился и в религии. Здесь мы встречаемся с иными, более сложными формами по сравнению с тем, что характеризует религию меланезийцев.

Полинезийская религия, в отличие от меланезийской, принадлежит прошлому. Усиленная европейская и американская колонизация Полинезии в XIX в. привела к тому, что в настоящее время почти на всех архипелагах Полинезии самобытная культура распалась, а местами почти исчезла. Старые верования островитян сохранились в немногих местах, и то преимущественно в воспоминаниях стариков. В большинстве же случаев они были вытеснены христианской проповедью миссионеров и совершенно забыты; да и само население местами сильно сократилось в численности (Гавайи, Маркизские острова, остров Пасхи, Новая Зеландия).

Что же представляет собой старая полинезийская религия, как она складывалась, в чем ее существенные отличия от религии меланезийцев?

Культ вождей

Резкое социальное расслоение полинезийцев отразилось прежде всего в очень отчетливой сакрализации власти вождей: вожди сами стали объектами религиозного культа. Культ вождей, представление о вождях как о священных особах - это первая характерная черта полинезийской религии. Отношение к живым вождям как к полубожествам, священным особам проявлялось особенно в различных обычаях и запретах.

На некоторых островах сакрализация власти вождей выразилась также в том, что вождь совмещал в своей персоне и функции жреца. Так, у маори (Новая Зеландия) вожди - арики - одновременно были исполнителями самых священных обрядов. У тонганцев верховные вожди - туи-тонга - некогда располагали реальной и очень большой властью (судя по преданиям и по археологическим памятникам - остаткам величественных сооружений); впоследствии, главным образом в XVIII в., они утеряли эту власть, перешедшую к военным вождям, но сохранили свое священное достоинство и вплоть до отмены самого звания туи-тонга (начало XIX в.) были предметом религиозного почитания.

На некоторых островах Полинезии дух умершего вождя становился предметом настоящего культа, его считали божеством, хотя и второстепенным. Так было на Новой Зеландии, на Тонга. Места погребения вождей обычно становились святилищами.

Жрецы

Рядом со священными вождями стояли собственно жрецы. Профессиональные служители культа выделялись у полинезийцев в обособленную общественную группу, хотя и неоднородную и неодинаковую на разных архипелагах. В большинстве случаев различались две категории жрецов:

  1. официальные жрецы, служители богов, состоявшие при святилищах; они назывались тохунга или шхуна (буквально - специалист, знающий человек; на Новой Зеландии так называли вообще всяких ремесленников, знахарей, а не только жрецов); эти жрецы обычно стояли близко к вождям, иногда были их ближайшими родственниками;
  2. вольнопрактикующие специалисты, гадатели, предсказатели, колдуны, шаманы и пр., не связанные с официальным культом; их называли таура (таула, каула).

Методы действия жрецов были различны. Тут было и принесение жертв, и моления. Жрецы-таура пользовались и более архаичными шаманскими приемами. Например, на островах Тонга, по наблюдениям Маринера, прежде чем дать ответ на какой-нибудь запрос или высказать свое решение, жрец приводил себя в состояние экстаза. Считалось, что в это время божество вселяется в него. Этот момент экстаза напоминает шаманские действия.

Культ, жертвоприношения

Господствующий ритуал культа выражался, в частности, в жертвоприношениях. Приносили в жертву плоды, кур, свиней, собак. Бывали и человеческие жертвоприношения. Некоторые исследователи считали, что человеческие жертвоприношения были в прошлом у всех полинезийцев; но это не доказано. В исторические времена они известны лишь в немногих местах. Джемс Кук в 1777 г. лично наблюдал такое жертвоприношение на острове Таити. Оно было обставлено сложным церемониалом. Жертвами были обычно бедняки или рабы, то есть такие люди, которые в глазах жречества ценности не представляли. Жертву умерщвляли заранее, после чего ее доставляли в святилище я здесь совершали обряды.

Святилища

Еще один существенный элемент в религиозной практике полинезийцев - наличие определенных святилищ. У меланезийцев зачатками святилищ можно считать мужские дома и дома тайных союзов, где совершались магические и религиозные обряды. У полинезийцев пережитки мужских домов были тоже, но священными местами отправления культа служили могильники - мораи (марае, малае) - места погребения вождей или знати. Там совершались разные обряды, там приносились жертвы, там стояли изображения богов. Настоящих храмов, не связанных с местами погребений, не было. Первый такой храм был построен лишь в конце XVIII в. на Гавайских островах Камехамехой I - основателем гавайской королевской династии.

С этой организацией культа у полинезийцев связаны и совершенно иные формы представлений о сверхъестественном мире.

Мана

Одной из основ религиозных представлений полинезийцев, как и в Меланезии, была идея о сверхъестественной силе мана. У полинезийцев это представление было еще более всеохватывающим, чем у меланезийцев, и имело еще более резко выраженное социальное содержание. Мана - это особая сила или способность, присущая определенным людям или группам людей. Самой сильной считалась мана вождя, сообщавшая его личности особую святость, неприкосновенность. Заботливо охраняя свою мана, вождь должен был остерегаться всего того, что могло ее уменьшить. Поражение в бою, малодушие, недостаточная жестокость - все это могло привести к потере вождем его мана. Была особая мана жреца, мана воина, мана ремесленника и пр. У каждого племени (например, на Новой Зеландии) была своя мана, которая сохранялась до тех пор, пока племя оставалось сильным и независимым. Только рабы считались лишенными мана.

Таким образом, вера в мана была непосредственным отражением социального строя полинезийцев.

Табу

С верой в мана была связана и идея табу. Само слово "табу" (many, капу), как известно, полинезийского происхождения; его привез из Океании впервые Дж. Кук. В Полинезии система табу достигла своего крайнего выражения. Табу связывалось с принятием пищи, с хозяйственными занятиями, с войной, с погребальными обрядами и пр. Важнейшим же средоточием системы табу была личность вождя и сфера его власти. Вождь сам был табу для окружающих. Особенно священными и табуированными считались голова вождя и его набедренная повязка. Все, что соприкасалось с вождем, становилось табу: его пища, его жилье, одежда и т. п. Если он, хотя бы случайно, прикасался к чужой вещи, она становилась табу для самого владельца. Если вождь входил в чью-нибудь хижину, хозяева более не могли в ней жить. У вождя острова Таити были особые носильщики, переносившие его на своих плечах, когда он хотел выйти за пределы своей резиденции, чтобы он не ступил ногой на землю: иначе и земля под его ногами стала бы табу для его подданных. Вождь обычно мог по произволу наложить табу, постоянное или временное, на что угодно.

Нарушение табу в одних случаях каралось самим вождем, в других - считалось, что нарушителя должно постигнуть сверхъестественное наказание. Суеверные островитяне были уверены, что нарушитель табу, связанного с вождем, непременно должен умереть, хотя бы нарушение было невольным.

Рассказывают, например, об одном маорийце, который в пути наткнулся на какие-то остатки пищи и съел их, не зная, кому они принадлежат. А узнавши, что это были остатки трапезы вождя, он понял, что совершил ужаснейшее преступление, за которое ему предстоит смерть. И человек действительно от страха умер.

Система табу встречается и у меланезийцев, и у них она имеет, как мы видели, довольно определенный социальный смысл: она служит средством охраны собственности, особенно через мужские союзы. В Полинезии табуация также играла роль охраны собственности; но, кроме того, она выполняла здесь и более широкую функцию политического орудия в руках вождей. Вожди не только по своему произволу в целях личной корысти налагали табу на что им было угодно, но и пользовались этим орудием в политических целях. Табуация заменяла королевские указы, законодательство.

Система табу была настолько тягостна для широких масс, что этого не могли не заметить даже буржуазные исследователи. Ф. Ратцель совершенно справедливо пишет, рассматривая содержание табу: "Табу охватывает жизнь низших классов народа в таком удручающем виде, что отсюда происходит общий гнет, которым жрецы и начальники умели искусно пользоваться для политических целей"*.

* (Ф. Ратцель. Народоведение, т. I. Спб., 1900, стр. 281.)

Представления о загробном мире

Социальное расслоение отразилось и в представлениях о загробном мире и судьбе души умершего. Почти повсеместно верили в различную участь душ вождей и душ простых общинников после смерти. Первые попадают в какую-то счастливую страну - или где-то на далеком острове на Западе (этот остров в некоторых поверьях именовался Гавайки и отождествлялся с легендарной страной предков), или на небе (Новая Зеландия, Маркизские острова, Туамоту). Души же простых людей идут в какое-то темное место (по) под землей. Особенно резко сказалось социальное расслоение на верованиях о загробном мире у тонганцев: по их мнению, только души знатных и вождей продолжают жить после смерти, а души простолюдинов (туа) сразу же погибают.

Души вождей нередко превращались в настоящие божества.

В погребальном ритуале тоже резко сказывалось общественное неравенство. Вождей и знатных хоронили с очень сложными обрядами, а простых людей - без них. Самые способы погребения были различны. Например, на Самоа, Тонга, Маркизских островах тела вождей бальзамировали и помещали в особые усыпальницы; тела же простых общинников зарывали в землю или клали на подмостки, на дерево, пускали в лодке в море.

Боги

Олицетворение сверхъестественных сил -достигло у полинезийцев значительно более высокого уровня, чем у меланезийцев. У них помимо веры в различных духов природы, духов умерших образовался и обширный, сложный пантеон богов. Пантеон полинезийских богов очень богат, между ними сложные иерархические отношения. Большинство богов связано с явлениями природы и с разными видами человеческой деятельности. Из среды богов выделяются некоторые наиболее крупные фигуры. Очень важен тот факт, что имена самых крупных богов одни и те же на большинстве архипелагов Полинезии. Те Ранги Хироа, лучший знаток полинезийской культуры, объясняет это тем, что основы общеполинезийского представления о богах и общеполинезийской мифологии закладывались еще в древности, в первом тысячелетии н. э., в том центре, откуда потом шло по разным островам расселение предков полинезийцев: на архипелаге Таити, на острове Раиатеа (легендарная Гаваики). Но при сходстве имен, самые образы богов и мифы, связанные с ними, нередко различны на разных архипелагах, - видимо, они продолжали после расселения разрабатываться в каждом месте самостоятельно.

Самый интересный из общеполинезийских богов - Тангароа (Тагароа, Тангалоа, Каналоа). Он чтился почти на всех островах Полинезии, в том числе на островах Самоа и Тонга, где других общеполинезийских богов не знали. По своему происхождению Тангароа, очевидно, связан с Меланезией: прототип его, вероятно, Тагаро - тотем-ястреб в Северной Меланезии, антропоморфизированный и превратившийся в культурного героя в Южной Меланезии. У полинезийцев он уже великий бог, связанный со стихиями природы. На Таити, на Мангареве, на Самоа он считался творцом или мироустроителем, отцом других богов. На Новой Зеландии, Туамоту и Маркизских островах Тангароа - бог моря и рыбы, покровитель рыбаков. На Тонга Тангалоа - родоначальник династии священных вождей - туитонга. Только на островах Рапа и Пасхи Тангароа не был известен.

Другой важный общеполинезийский бог - Тане. На большинстве архипелагов это покровитель плодородия, растительности. На Новой Зеландии ему приписывали создание первой женщины. На Маркизских островах Тане - герой преданий, но не бог.

Третье великое божество - Ронго (Ро'о, Лоно). Особенным почитанием пользовался он на острове Мангайя, где он, по местному мифу, одолел и изгнал Тангароа. На Мангареве это бог дождя, на Новой Зеландии - бог земледелия. По таитянскому мифу, Ронго родился из тучи.

Четвертый великий общеполинезийский бог - Ту. В большинстве мест его связывали с войной. На Таити Ту - великий ремесленник, помогавший Тангароа при создании мира. На Мангареве Ту превратился в бога плодородия и хлебных деревьев.

На отдельных архипелагах эти великие боги, как считают, боги "старшего поколения", были оттеснены более молодыми. Так, на Таити уже в позднейшее время возник культ воинственного и кровожадного бога Оро, требовавшего человеческих жертв. Оро затмил собой старых богов. Там же был и другой военный бог - Таири. На Гавайских островах этот Таири (местное произношение - Кайли) слился со старым богом Ту (Ку) в сложный образ бога войны Кукаилимоку. После объединения архипелага в начале XIX в. под властью Камехамеха I, основателя династии гавайских королей (Камехамеха вначале сам был жрецом этого бога), Кукаилимоку был признан главным богом гавайского пантеона*. На острове Пасхи первое место в сонме богов занял Макемаке. Эти новые образы воинственных богов были, очевидно, порождены эпохой войн и борьбой вождей за власть.

* (Н. Plischke. Kukailimoku, ein Kriegsgott von Hawaii. Berlin, 1929.)

У всех полинезийцев существовали пластические, изваянные из камня или дерева, изображения богов, по большей части антропоморфные.

Космогоническая мифология

С представлением о божествах у полинезийцев связана развитая система космогонических мифов, чего у более отсталых народов не наблюдается.

Полинезийские космогонические мифы чрезвычайно интересны. Они напоминают греческие классические мифы о происхождении богов и мира. В отличие от той зародышевой мифологии, которая характерна для более ранней ступени, здесь мы находим сложную и стройную картину происхождения богов, последовательный мифологический рассказ.

Примером может послужить космогония новозеландских маори - космогония "эволюционного" типа, напоминающая греческую.

По учению маорийских жрецов, в начале мира было Пу, что значит корень, начало. Через ряд последовательных звеньев отсюда произошел хаос - Коре (пустота). Из Коре образовалась По - ночь. Этим словом обозначается также подземный мир. Из ночи По в сочетании со светом Ао образовалась супружеская пара небо и земля - Ранги и Папа. Они были вплотную слиты между собой и держали друг друга в объятиях. Они породили семь главных верховных божеств. Одно из этих божеств - бог Тане разделил небо и землю, подняв небо высоко над землей. Любопытно, что это отделение неба от земли приписывается Тане - богу растительности; по всей вероятности, это - мифологическое выражение того наблюдения, что деревья как бы подпирают небо. Но Ранги и Папа, будучи разлучены, проливали горькие слезы, и вся атмосфера была полна влажными испарениями. Чтобы прекратить это явление, Тане повернул землю лицом вниз, и с тех пор она обращена к небу своей спиной. Этот мотив - своеобразное мифологическое понимание земной поверхности.

Из главных божеств, родившихся от союза неба с землей, наиболее интересны: Ронго - мужское олицетворение луны; Тане - бог солнца, деревьев, птиц; от его соединения с женским олицетворением луны Хиной родился Мауи - культурный герой. Далее в числе крупных божеств мы находим олицетворение моря и рыб - Тангароа. И наконец, Ту - божество войны и в то же время создатель человека. Он породил первого человека - Тики, предка маорийского народа. От семи великих богов образовались и второстепенные божества - гении, духи, затем люди и вся материальная природа.

На других архипелагах Полинезии космогонические мифы несколько иные, но все они представляют сложную и стройную картину.

На некоторых островах космогонические мифы начинаются с образа Атеа (пространство): Атеа выступает местами в женском, местами в мужском образе и порождает в союзе с каким-нибудь другим мифологическим образом прочих богов, а затем и людей.

Дифференциация религии: жреческая и народная

Эта космогония была в значительной степени плодом творчества жрецов, так же как великие божества были предметом культа жрецов и господствующих классов. Народные массы имели слабое представление и об этих мифах, и о великих божествах. У них были свои божества: в каждой общине, в каждом роде, в каждой семье существовали свои местные покровители - божества, духи, к которым человек обычно имел какое-то отношение. А до великих божеств людям было мало дела. Этот факт лишний раз показывает, что от чего зависит: не жречество складывается вследствие того, что нужно служить великим божествам, а, наоборот, образы божеств и связанные с ними мифы создаются жрецами.

Творчество новозеландских жрецов не остановилось на этом. Они дошли до зачатков монотеизма - единобожия. На Новой Зеландии существовал тайный культ единого великого бога, или, может быть, не личного бога, а безличной силы Ио, которая лежит в основе всего и от которой все зависит. Возможно, однако, что идея единого бога Ио зародилась у маорийских жрецов не самостоятельно, а под влиянием проповеди христианских миссионеров.

Культурные герои

В мифологии полинезийцев играли видную роль образы культурных героев, иногда превращающихся в полубогов, и образы прародителей людей. Особенно распространены мифы о Мауи (или о нескольких братьях Мауи): на многих островах известен миф о том, как Мауи рыболовным крючком выудил остров со дна моря, миф о добывании им огня, о том, как он заставил солнце двигаться более медленно (раньше солнце двигалось по небу слишком быстро) и т. п. Широко распространены мифы о первом человеке - Тики, прародителе людей.

Пережитки тотемизма и других ранних форм религии

Любопытно отметить наряду с основными формами полинезийской религии сохранение старых, архаичных верований, держащихся крепко в народе. Таковы, например, пережитки тотемизма, особенно на островах Самоа. Но, конечно, в Полинезии тотемизм был уже пережиточным явлением. Крепко держалась и вера во вредоносную магию. Об одном из интересных вредоносных заговоров сообщает Маринер с островов Тонга. Он состоит из чрезвычайно грубых проклятий: "Выкопай своего отца при лунном свете и сделай суп из его костей; изжарь его кожу, сделай из нее печенье; гложи его череп; сожри свою мать; выкопай свою тетку и разрежь ее на куски; кормись землей своей могилы; сжуй сердце своего дедушки; проглоти глаза своего дяди; ударь своего бога; съешь хрящевые кости своих детей; высоси мозги своей бабушки, оденься в кожу своего отца и завяжи ее кишками своей матери" и т. д.*

* (J. Martin. An account of the natives of the Tonga islands, 2-d ed. London, 1818, v. 2, p. 227.)

Таким образом, сложность общественного строя и культуры полинезийцев отразилась в виде нескольких напластований в их религии. У народных масс как бы одна религия, у господствующих классов и жрецов- другая.

§ 3. Новейшее развитие религии и зарождение свободомыслия на островах Океании

Зачатки свободомыслия

Полинезийцы достигли сравнительно высокого уровня общественного и культурного развития. Поэтому не удивительно, что у них отмечались и отдельные факты критического отношения к религии, зачатки свободомыслия.

Уильям Маринер, молодой англичанин, проживший несколько лет (1806-1810) на островах Тонга, рассказывает о вольнодумном образе мыслей "короля" Финоу, который не верил рассказам жрецов о богах, а традиционные обряды выполнял с большой неохотой. Финоу говорил, что боги помогают на войне той стороне, у которой лучше вожди и воины. Жрецы считали его безбожником. Когда Финоу постигло несчастье - умерла его любимая дочь, - они объясняли это как наказание богов за вольнодумство.

Еще более любопытный факт произошел на Гавайях. Король Камехамеха II (сын основателя династии) в самом начале своего правления (1819), видимо под влиянием сношений с европейскими и американскими моряками, решил отменить старую религию. Начал он с того, что нарушил самое строгое табу: вошел к своим женам и стал вместе с ними есть. Это было неслыханным делом. Не дав опомниться окружающим, Камехамеха издал указ об отмене старой религии. Предписывалось уничтожить святилища и статуи богов, прекратить жертвоприношения. Система табу отменялась. Этот революционный акт стоял в ряду целой системы прогрессивных реформ, которые должны были европеизировать общественный и политический строй Гавайских островов.

Однако выиграли от этих реформ лишь христианские миссионеры, которые появились на островах в 1820 г. и нашли почву для своей проповеди расчищенной.

Движение паи-марире

Деятельность христианских миссионеров в Полинезии шла рука об руку с колониальным грабежом. Поэтому сопротивление колонизаторам нередко принимало формы борьбы против христианства (убийства миссионеров и т. п.).На Новой Зеландии многолетняя борьба маори против расхищения их земель колонизаторами вылилась в религиозное движение паи-марире, или хау-хау (1864-1868)- своеобразное сплетение древних верований с христианскими идеями. Сторонники этой религии верили в свою неуязвимость и, доводя себя до экстаза, с магическими жестами и возгласами ("хау!") шли в бой. Эта религиозная форма, однако, не помогла маорийцам в их борьбе против завоевателей: война окончилась их поражением.

В настоящее время христианство (в разных вероисповеданиях) целиком господствует на островах Полинезии.

Мессианские движения

В большей части Меланезии и Микронезии, напротив, сохраняются старые верования. Но в Меланезии за последнее время замечено характерное явление: недовольство населения, угнетаемого колониальными торговцами, плантаторами, чиновниками, миссионерами, прорывается то и дело вспышками, принимающими зачастую религиозную форму. Появляются проповедники, объявляющие себя пророками, ясновидцами, мессиями, учат народ отказываться от общения с европейцами, уходить из миссионерских поселков и школ. Распространяются идеи, что белые скоро уйдут или будут изгнаны, а островитяне получат много товаров, которые будут привезены на большом пароходе. Местами вспыхивает вера в скорое воскресение всех умерших. Суеверные островитяне покидают миссионерские школы, уходят в горы, возобновляют старые обряды, пляски. Местами распространяется массовая истерия. Подобные мессианские (или милленаристские) движения, которые эпизодически возникали еще раньше (например, на Фиджи "движение Тука" с 1873 г. и др.), участились после первой мировой войны, а после второй мировой войны охватили постепенно большую часть островов Меланезии. Они насчитываются за последние годы десятками и привлекли к себе внимание ряда исследователей: о милленаристских движениях. Меланезии есть хорошие работы Жана Гийара, Андреаса Ломмеля, Тибора Бодроги, особенно Питера Уорсли*. Некоторые из этих движений приняли крупные размеры, длятся подолгу, и колониальной администрации не удается даже жестокими мерами их заглушить. Наиболее известные из этих движений: "безумие Ваилала", охватившее в 1919-1931 гг. значительную часть колонии Папуа (Южная Новая Гвинея); движение "Джон Фрум" (с 1938 г.) в южной части Новых Гебрид; движение "масинга" (с 1945 г.) на южных Соломоновых островах; движение Палнау (1946-1954) на островах Адмиралтейства.

* (См. П. Уорсли. Когда вострубит труба. М., 1963.)

Некоторые из этих движений продолжаются и теперь. В отдельных случаях они постепенно теряют свое первоначальное боевое содержание.

предыдущая главасодержаниеследующая глава


Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, разработка ПО 2001–2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://religion.historic.ru/ "История религии"