Цифровые библиотеки и аудиокниги на дисках почтой от INNOBI.RU






назад содержание далее

Свободомыслие и атеизм буржуазного общества

Великие открытия и антирелигиозная мысль Возрождения

Период, охватывающий вторую половину XV в. и весь XVI в., выдвинул антирелигиозные идеи в центр внимания передовой мысли Западной Европы. Это время начинающегося крушения основ феодализма и формирования в борьбе с ним буржуазных общественных отношений.

Исторические успехи мореплавания, промышленности, торговли, с одной стороны, требуют создания опытной науки о природе, подлинного знания о ней, а с другой - сами создают основу для развития такой науки. Разработка опытного естествознания становится настоятельной необходимостью для буржуазии и для возглавляемого ею поступательного развития общества.

И с той же настоятельностью, с какой утверждение новых общественных отношений требовало сокрушения средневековых социальных институтов, утверждение подлинной науки о природе и неотделимого от нее научного мировоззрения требовало сокрушения религиозного мировоззрения, в тиски которого была зажата вся духовная жизнь средневековья.

Огромной силы удары обрушили на религию научные открытия рассматриваемой эпохи. Великие географические открытия сокрушают средневековые представления о земле и ее обитателях. Освященные религией взгляды на мироздание ниспровергаются Коперником и Галилеем. Особенно ощутимый удар нанес по религиозному мировоззрению великий польский ученый Николай Коперник (1473-1543), разработавший гелиоцентрическую систему мира. Старые, поддерживаемые церковью представления о том, что в центре вселенной находится Земля, а не Солнце, потерпели крах. Земля, это избранное богом обиталище людей, низводилась до уровня рядовой планеты солнечной системы. Лишались всякого основания представления об исключительности Земли, а также противопоставление земного небесному. Подрывалась догма о человеке как высшей цели божественного творения. И хотя церковники объявили учение Коперника "еретическим", они были не в силах затормозить победную поступь науки.

В авангарде европейской мысли в эпоху Возрождения выступает Италия. В XV в. университет в Падуе становится настолько общепризнанным центром аверроизма, что учение о "двойственной истине" и о вечности мира начинают повсеместно называть паду-анским. Часть падуанцев всецело присоединяется к взглядам арабского философа Ибн-Рошда, что смертна лишь душа каждого человека, а безличный разум человечества бессмертен. Некоторые представители падуанской школы пошли дальше - объявили смертным всякое сознание. По имени греческого автора III в. Александра Аф-родизийского, разделявшего этот взгляд, их называли александристами. К ним принадлежал Пьетро Помпонацци (1462-1524).

В своей книге "О бессмертии души" Помпонацци пишет, что законодатель религии, обращаясь к народу, проповедуя ему веру, ставит себе иную цель, нежели ученый, обращающийся к своим коллегам, свободным от суеверий толпы. Отсюда неизбежно различие выводов, к каким нас приводит разум (наука) и вера (религия). Разум, например, в отличие от веры находит, что действие законов природы исключает чудеса, что вера в чудеса -"результат обмана со стороны жрецов и плод болезненного воображения простых людей".

Помпонацци высказывает мысль, что так как иудаизм, христианство и ислам взаимно исключают друг друга, то по крайней мере две из этих религий ложны; значит, большинство верующих обмануто. Но если дало себя обмануть большинство, то не обмануты ли и остальные?

Бессмертна ли душа? В "писании", говорит Помпонацци, есть места, подтверждающие такое мнение, но изучение природы и размышление его опровергают. Во-первых, сознание неотделимо от телесных органов, с гибелью которых оно гибнет. Во-вторых, учение о бессмертии и воздаянии внутренне противоречиво: всемогущий бог должен сам быть ответственным за человеческие поступки. На известный религиозный тезис, гласящий, что, лишившись надежды на награду и избавившись от страха наказания, люди станут совершать злодеяния, Помпонацци отвечал, что существовало немало праведников, не веривших в бессмертие души и воздаяние, и еще больше людей порочных, веривших и в то и в другое. Добрые дела, совершаемые без надежды на награду, гораздо более нравственны, чем те, единственным стимулом которых является расчет на вознаграждение. Тот, кто избегает совершать дурные поступки единственно потому, что считает их бесчестными, гораздо нравственнее того, кто отказывается от дурных поступков лишь из страха перед загробной карой. Поэтому отрицание бессмертия души и воздаяния гораздо лучше укрепляет нравственность, чем признание этих положений.

Наиболее ярким выражением борьбы науки этой эпохи против религии являются идеи Джордано Бруно (1548-1600). Отправляясь от открытия Коперника, Бруно идет дальше: на место гелиоцентризма он ставит учение о бесконечной, лишенной центра вселенной и бесконечных мирах. Сокрушая христианскую космологию, он восклицал: "Вперед!. Ниспровергай теорию о том, что Земля будто бы является центром мироздания.. Распахни перед нами дверь, чтобы мы могли взглянуть на неизмеримый и единый звездный мир...'' Разум, заявляет Бруно, может все постичь "благодаря имеющейся в нем бесконечной мощи". В победе человеческой мысли над тайнами природы, над предрассудками, тупостью и нетерпимостью он видит высшее счастье. Религиозный иррационализм и обскурантизм -смертельные враги Бруно.

Бруно отвергал и откровение, и божественный промысел, и бессмертие души. Переход европейцев от язычества к христианству он описывает так: "Для народов была выдумана нелепая сказка, появилось варварство, и начался преступный век, для которого знание считалось опасным". Деспоты, тираны пользуются религией, чтобы держать народы в сграхе посредством лжи о бессмертии души и ожидающей на том свете каре за непокорность.

"Вселенная не была сотворена, — писал Бруно. - Нельзя допустить бытие творца, нисходящего свыше, дающего порядок, творящего извне". Это, в сущности, атеистический взгляд. Но Бруно не смог полностью освободиться от влияния идей, с которыми боролся. Заявляя, что "бог и природа есть одна и та же материя", он одухотворяет материю и все вещи. Этот гилозоизм сочетается у него с телеологическим представлением о процессах, совершающихся в природе. И в этом смысле его позиция содержит пантеистический элемент. Но сам пантеизм, отмечал Энгельс, есть лишь последняя ступень к свободному человеческому воззрению, т. е. к атеизму. Бруно, которого послали на смерть римские инквизиторы, выслушав их приговор, заявил: "Вероятно, вы с большим страхом произносите приговор, чем я выслушиваю его". Столь же мужественно встретил смерть другой выдающийся итальянский атеист -Лючилио Ванини (1585-1619), отправленный на костер тулузским парламентом. Он заявил в присутствии тысяч людей, собравшихся посмотреть на его казнь: "Если бы был бог, я попросил бы его поразить молнией парламент, как совершенно несправедливый и неправедный; если бы был дьявол, я попросил бы его, чтобы он поглотил этот парламент... но, так как нет ни одного, ни другого, я ничего этого не делаю".

В своих произведениях Ванини писал, что мир существует вечно, что бог его не создавал и не руководит им. Пребывающий вне мира "бог не является перводвигателем". Такого бога вообще нет. Существует лишь "природа, которая и есть бог, так как она является началом движения". Если же богом называть природу, то нелепо ей приписывать разум, черту чисто человеческую.

Используя аргументацию древних, Ванини показывает противоречия, к которым приводит вера в бога: "Бог или не хочет устранить зло, или не может. Второе подтверждает мнение атеистов, первое делает бога источником зла". "Бог или знает о заблуждениях людей, или не знает. Если он знает о них, следовательно, он их творец, так как для бога знать и хотеть - одно и то же". В этом случае он не может быть богом. "Если он их не знает, он не берет на себя никаких забот в руководстве миром, так как не может им управлять, не зная его". "Если великие преступления и заблуждения не были предупреждены богом, нужно утверждать, что бог совершенно не заботится о земных делах". И в этом случае он не бог. Но допустим, что он заботится о земных делах, в которых так много преступлений. "Если он не смог их предупредить, занимаясь ими, он не в силах принять действенные меры для пресечения преступлений и зол. Если он не всемогущий, значит, он не бог".

Считается, что в "писании" запечатлено откровение бога. Но так ли это?

Есть серьезные основания считать "писание" обманом, ибо оно само себе противоречит, утверждая всемогущество бога, между тем как "из текста Библии вытекает, что сила дьявола выше силы бога... Бог хочет, чтобы все были спасены, однако мало кто спасается. Дьявол хочет, чтобы все люди были осуждены, и они почти все бывают осуждены".

Воздаяние неправомерно, поскольку за поступки людей отвечает управляющий этими поступками бог. Воздаяние к тому же требует бессмертия души, которое Ванини детально опровергает. Во-первых, рождение, питание, рост, смерть, строение тела и основные черты психики у людей и животных одинаковы, "поэтому, если душа умирает вместе с животным, она должна умереть и вместе с человеком". Во-вторых, все созданное умирает, значит, и душа тоже. В-третьих, "еще никто не возвратился из царства мертвых". В-четвертых, "бессмертие пуши отвергали наиболее видные ученые мужи", и античные, и "крупнейшие мыслители наших дней".

Социальная роль религии, по мнению Ванини, отрицательная; это орудие, при помощи которого "невежественный народ содержится в рабстве из боязни перед всевышним".

Ванини, как и Бруно, сохраняет еще некоторые средневековые представления. Он уверен, что небесные светила определяют судьбы людей. Он иногда впадает в пантеизм. И все же оба великих итальянца навсегда останутся в памяти человечества глашатаями атеизма.

Скептицизм Возрождения и борьба против религиозного мировоззрения

Передовая мысль Италии оказала положительное влияние на другие европейские страны. Но главной причиной распространения передовых идей были обстоятельства, дававшие себя знать во Франции, Голландии, Германии не меньше, чем в Италии. Социально-политические движения эпохи, облекая свои требования в религиозную форму, породили множество различных церквей (лютеранская, кальвинистская, англиканская и др.), взаимно опровергавших и преследовавших друг друга. При этом протестантизм, едва возникнув, проявил не меньшую нетерпимость и бесчеловечность, чем католицизм. В маленькой Женеве за 60 лет сожгли 150 человек за инакомыслие.

Возрождение положило начало крушению взглядов, веками господствовавших над сознанием людей. Если положения, считавшиеся безусловно истинными, оказались неверными, можно ли рассчитывать, что есть что-либо истинное? Не означает ли это, что все признаваемые людьми мнения безусловно ложны? Таков ход мысли, неизбежно получающий распространение (при незнании диалектики) в эпохи крутой ломки идей. Чтобы канули в прошлое фидеизм и догматизм средневековья, чтобы восторжествовало научное материалистическое мировоззрение, путь ему должна была проложить работа отрицания. Эту работу выполняет скептицизм Возрождения, тесно связанный с рационализмом. Последний состоял в призыве ничего не принимать на веру, все взвешивать разумом, следовательно, все поставить под сомнение, подвергнуть критике.

Страной, где антирелигиозный скептицизм Возрождения получил самое яркое выражение, явилась Франция.

Проникнутое эпикурейским материализмом бессмертное творение Франсуа Рабле (1494-1553) "Гаргантюа и Пантагрюэль" мастерски использует оружие скептицизма в борьбе со средневековым мракобесием. В этой книге высмеивается вера в бессмертие души и христианский призыв к отказу от земных радостей. Великий сатирик с позиций здравого смысла издевается над откровением, как нелепой заумью. Рабле беспощаден к порабощающей умы слепой вере. Сообщая, что его герой был рожден через ухо, он прибавляет: "Я подозреваю, что вы не верите такому странному рождению. Если не верите, мне до этого дела нет; но порядочный и здравомыслящий человек верит во все, что ему говорят и что написано. См. Притчи Соломона, гл. XIV: "Невинный верит каждому глаголу", см. святого апостола Павла Первое послание к коринфянам. Гл. XVIII: "Милостивец верит всякому". Почему же вы не верите? Никакой видимости правды, скажете вы. Я же вам скажу, что именно по этой причине вы и должны верить совершенной верой, ибо сорбонисты говорят, что вера есть "вещей облачение невидимых". Разве противоречит этот случай нашей религии, закону, разуму и "священному писанию"? Что до меня, то я не нахожу в святой Библии ничего, что бы противоречило этому. Но если бог так хотел, то ведь не скажете же вы, что он не мог этого сделать?., ибо, говорю вам, для бога нет ничего невозможного, и если бы он захотел, то все женщины рожали бы детей через уши".

В еще более острой форме выступает антирелигиозный скептицизм в сожженной в 1538 г. по приговору парижского парламента книге Б. Деперье "Кимвал мира", в "Цицерониане" Э. Доле, в "Диалогах" Ж. Таюро и ряде других произведений.

Значительную роль в борьбе с мракобесием сыграл видный французский политический деятель и мыслитель Жан Воден (1530-1596), выдвинувший материалистическое учение о том, что верования, нравы и социальный строй каждого народа обусловлены природой и климатом его страны. В сочинении Бодена "Беседа семерых" (получившем распространение в рукописных списках уже после смерти автора) участвуют три защитника христианства, сторонник иудаизма, сторонник ислама, деист и скептик, близкий к атеизму.

Сопоставление евангельских текстов, говорится в диалоге, доказывает, что они не заслуживают доверия, ибо сами себе противоречат, не говоря уже о том, что сообщаемое там противоречит разуму.

И божественность Христа, и догматы об искуплении и евхаристии, как показывает Боден, противоречат здравому смыслу, а бессмертие души и воздаяние выдуманы для укрепления социальных установлений.

У сторонников религии "в роли всех аргументов, принципов и доказательства выступает одно только слово — верьте!" А на каком основании? На основании слов Христа, так как он бог? Но надо еще доказать, что он бог. На основании "писания"? Но оно само себе противоречит. Веру, утверждает Боден, вытесняет знание.

Показывая несостоятельность всех существующих религий, Боден отдает предпочтение "естественной", "присущей человеку от природы" религии, что свидетельствует об исторически неизбежной его ограниченности.

Самым глубоким выразителем скептицизма Возрождения явился Мишель Монтень (1533-1592). В своих "Опытах" (1580-1588)' он призывает сбросить гнет общепринятых взглядов и последовать примеру людей, "которые все взвешивают и оценивают разумом, ничего не принимая на веру и не полагаясь на авторитет".

Монтень детально обосновывает положение о том, что сознание человека всецело зависит от его тела, что приводит его к выводу о неизбежной гибели духа со смертью тела. Сон, обморок, любая потеря сознания являют нам "подлинный и неприкрашенный лик смерти". Люди, как и их "братья-животные", - дети "нашей матери-природы" Материальный мир, в котором мы живем, — это все, что существует Нет никакого иного, потустороннего, мира.

С этих позиций, обильно цитируя Лукреция и присоединяясь к его взглядам, Монтень критикует идеализм Платона, волюнтаризм стоиков, мистицизм и антропоцентризм. Вместе с бессмертием души опровергается и воздаяние. Доказывается, что оно невозможно, а если бы и было возможно, то было бы крайне несправедливо.

Если видеть в боге первопричину вещей, т. е. нечто коренным образом отличное от людей, говорит Монтень, то нельзя ему приписывать ни разум, ни справедливость, ни милосердие. В противном случае он окажется человеком. В этой связи с одобрением приводится мнение Эпикура и Стра-тона, согласно которому природа, вовсе лишенная сознания, развивается в силу внутренней необходимости и ни о каком вмешательстве богов в ход событий не может быть и речи.

Религия внедряется не божественными средствами "сверху", а человеческими "снизу". Религии основаны не богом, а людьми. "Религия есть не что иное, как их (людей) собственное измышление", созданное, "чтобы налагать узду на народ и держать его в подчинении".

Полезна ли религия? Религии, выдуманные для достижения безнравственных целей, приносили, конечно, вред. А религии, созданные с благими целями (к их числу Монтень относит христианство) ? Сделали они людей лучше? Сделали они их счастливее? Требование религии, в том числе христианст-

ва, предписывающее отказываться от радостей жизни, противно природе и делает людей несчастными. Еще больше горя приносят людям массовые бесчеловечные расправы с инакомыслящими, на которые толкают людей религии, особенно христианство, на протяжении всей своей истории порождающее жестокую нетерпимость, преследование науки, уничтожение культурных ценностей.

Борьба с фидеизмом — главная задача Монтеня. Ратуя за науку, изучающую не книги, а вещи, опирающуюся на опыт и разум, Монтень провозглашал безграничность возможностей такой науки: "То, что осталось неизвестным одному веку, разъясняется в следующем... Поэтому ни трудность исследования, ни мое бессилие не должны приводить меня в отчаяние, ибо это только мое бессилие", а не бессилие человеческого разума вообще.

Открытые выступления против религии

Для произведений передовой мысли этой эпохи характерно то, что самые смелые высказывания в них сопровождаются заверениями в религиозной лояльности. На страницах этих книг зловещий отблеск костров, на которых гибли борцы против мракобесия. Ссылаясь на эти лояльные заявления вольнодумцев, реакционеры наших дней утверждают, что эти мыслители были преданы христианству, что в эпоху Возрождения антирелигиозные идеи не имели никакого распространения. Опровержением этого являются многочисленные свидетельства современников о том, как много появилось в XVI в. в Европе эпикурейцев, деистов, атеистов, о том, что именно в этом веке впервые стали употреблять слова "вольнодумец", "деист", "атеист".

Опровержением взгляда о невозможности деизма и атеизма в данную эпоху является факт значительного распространения в это время произведений, открыто отвергавших христианство и все существующие религии. Они ходили по рукам в печатной и рукописной форме и (несмотря на то, что одно их хранение могло стоить жизни и в XVI, и в XVII, и в XVIII вв.) Дошли до нас.

Такова изданная в 1573 г. книга "Блаженство христиан, или Бич веры".

Ее автор Жоффруа Балле вместе со своим произведением был сожжен в Париже в 1574 г. Центральная идея книги - призыв отказаться от веры и заменить ее знанием. Знание вытесняет веру, с которой оно несовместимо, чем больше у человека знаний, тем меньше у него веры. Если кто-нибудь, "кому выплатили большой долг, потребует от вас его вторично, — каким из следующих выражений захотим мы, говоря по совести, воспользоваться, чтобы ответить на это: "Я верю, что уже расплатился" или "Я знаю, что уже расплатился"? Я убежден, что нет такого верующего, который в данном случае сказал бы "Я верю", отвергнув "Я знаю".

Балле отвергает католицизм, кальвинизм, христианство вообще, так как его сторонники принимают религию "на веру и из страха". Это же обвинение Балле бросает всем религиям. Все религии не только ложны, но и вредны. Человек должен "осознать яд и разврат, мерзости и злодеяния, причиняемые всеми религиями", и отвергнуть их.

Отрицая падуанский принцип "двух истин", Балле заявляет: "Существует одно воззрение, порожденное в нас знанием, и другое, которое в нас вселили, пользуясь нашим невежеством, посредством веры, боязни или внушенного нам страха перед богом... вера есть недостаточность знания, ибо, где имеется знание, там вера умерла и не может существовать". И нравственность человека и его счастье, по словам Балле, зависят только от знания и разума.

Правда, Балле полагал, что, вооружившись знаниями, мы придем к какому-то пониманию бога, основанному на разуме. Эту ограниченность XVI в. не могли преодолеть многие представители антирелигиозной мысли даже двумя веками позднее.

Подобно вышеупомянутой книге Балле, не прибегает к маскировке и анонимный трактат "О трех обманщиках", в котором открыто отрицаются все религии Самое раннее его издание, дошедшее до нас, датировано 1598 г., но, по свидетельству современников, первые его издания получили значительное распространение уже в первой половине века.

Основная мысль трактата если рассказы Моисея и Магомета об их сношениях с богом - ложь, то такой же ложью являются соответствующие утверждения Христа. Христиане уверяют, что Библия содержит откровение самого бога. То же самое говорят китайцы о своих древних книгах, индийцы — о Ведах, мусульмане - о Коране. Какой же религии верить? "Ведь каждая обвиняет другую в обмане... Что же мы должны теперь делать? Или должны верить всем, что было бы смешно, или ни одной, что, конечно, верней..." Моисей разоблачил ложь язычества, Христос — ложь иудаизма, а Магомет — ложь и того и другого. "Отсюда следует, что каждый новый создатель религии наперед должен быть заподозрен в мошенничестве".

Шаг за шагом в трактате опровергаются доводы в пользу существования бога. Один из таких доводов состоит в том, что все люди на земле согласно свидетельствуют, что бог существует. Так говорят лишь те, отвечает автор, кто отождествляет мнение своих родичей и трех-четырех прочитанных книжонок с мнением всех людей. "Пойдите в Италию, столицу христианства, и попытайтесь там сосчитать свободомыслящих и, скажу больше того, атеистов. И после этого вы посмеете еще говорить о согласном свидетельстве всего человечества, что бог есть и что следует ему поклоняться?"

На другой довод защитников религии: "Но разве вселенная не зависит от руководства своего творца?" -автор трактата отвечает: "Возможно, но необязательно". Более вероятно, что все совершается без вмешательства внеприродной силы. Такое объяснение естественнее. Но если даже допустить, что бог есть, почему ему надо поклоняться?

Считать, что поклонением можно польстить самолюбию бога, подольститься к нему, — значит отождествить его с худшими из людей. Автор трактата отвергает какое бы то ни было поклонение богу - природа в поклонении не нуждается. Отказавшись от религии, люди обретут счастье -для этого достаточно следовать природе.

Своим возникновением религии обязаны выдумке тунеядцев, живущих народным трудом: "...из корыстолюбия бездельники выдумали затейливый и непонятный для обыкновенного человеческого рассудка хлам...

О, какие лакомые куски для этих чародеев — плоды твоей горькой работы!" "Эти господа, сидящие у кормила правления, вытягивают ростовщические проценты из народного легковерия", ибо для разоблачения этого обмана нужно много знаний и много времени, а "простые честные люди, пастухи и крестьяне, не располагают ни свободным временем, ни знаниями".

У этих антирелигиозных идей те же социальные истоки, что у философии вождя революционного выступления немецких крестьян и городской бедноты в 1524—1525 гг. Томаса Мюнце-ра (ок. 1490-1525), который "в христианской форме... проповедовал пантеизм... местами соприкасающийся даже с атеизмом" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 370).

Даже оплот мракобесия в ту эпоху - Испания испытывает на себе влияние новых идей. Здесь с учением, направленным против мистицизма и теологии и проникнутым убеждением, что наука всесильна, выступает X. Л. Вивес (1492-1540). В 1575 г. выходит "Исследование способностей к наукам" Хуана Уарте (ок. 1530-1592), где отвергаются чудеса и какие-нибудь ссылки на бога при объяснении явлений природы, доказывается всесторонняя зависимость сознания от тела и опровергается бессмертие души. Еще дальше идет другой испанец — выдающийся ученый Мигель Сервет (ок. 1510—1553). В его книге "Восстановление христианства" (1553) отвергаются все религии и выдвигается учение о том, что бог не дух, не разум, а все, т. е. природа. Спасаясь от добивавшихся его смерти католических мракобесов, Сервет бежал в Женеву, где угодил в лапы мракобесов протестантских: Кальвин отправил на костер и ученого и его книгу.

Таким образом, распространенность антирелигиозных идей в рассматриваемую эпоху — бесспорный факт. Это, однако, не означает, что все предрассудки, встречающиеся в произведениях передовых людей Возрождения, высказываются ими лишь с целью маскировки. Само мировоззрение этих мыслителей было по необходимости противоречиво. "Им трудно было вырвать из груди мнения, освященные веками" (Герцен).

Свободомыслие и атеизм в XVII в.

Для антирелигиозной мысли XVI и начала XVII в. характерны противоречивость, несистематичность, доходящая до эклектичности, и преобладание негативного, разрушительного элемента над позитивным.

В XVII в. возникают стройные, детально разработанные философские системы, главное содержание которых - позитивная разработка идей, частью выдвинутых ранее, частью выдвигаемых впервые. Это учения Декарта, Гассенди, Спинозы, Гоббса, Локка.

Деструктивный элемент хотя и отходит на второй план, но и здесь играет весьма важную роль. Это прежде всего относится к Рене Декарту (1596— 1650) и Пьеру Гассенди (1592-1655). Несмотря на противоположность их позиции по некоторым коренным философским вопросам, оба они выступают против догматизма и фидеизма, оба призывают покончить с рабским подчинением авторитетам и общепринятым взглядам, ничего не принимать на веру; оба наносят сильные удары по схоластике. .Характерно, что хотя оба они противники агностицизма, но исходным пунктом для них служит скептическое сомнение.

Хотя ни тот, ни другой не присоединились к антирелигиозной позиции своих предшественников, их учения явились большим вкладом не только в борьбу против средневекового мировоззрения вообще, но прежде всего в борьбу против религии. Многочисленные последователи Гассенди, так называемые либертены (вольнодумцы), отнюдь не разделяли его религиозности. Талантливые писатели Ф. Ламот-Левайе, Ш, Сент-Эвремон, Б. Фонте-нель, Теофиль де Вийо, С. Сирано де Бержерак и великий Мольер, опираясь на скептицизм Монтеня и эпикуреизм Гассенди, выдвигают даже атеистические идеи, находя для них остроумные формы, неуязвимые для мракобесов. Что касается картезианства, то хотя его слабые стороны и были использованы идеалистами и апологетами христианства, но и лагерь реакции и лагерь передовых мыслителей сразу же оценили огромное прогрессивное значение идей Декарта. Недаром через шесть лет после выхода в свет первого его произведения все его книги были осуждены на сожжение, а проповедь его идей запрещена.

Атеизм Бенедикта Спинозы

Выдающийся материалист XVII в. Бенедикт (Барух) Спиноза (1632-1677) явился крупнейшим представителем атеистической мысли столетия.

Отвергнув дуализм Декарта, Спиноза признает только одну субстанцию, обладающую и протяжением и мышлением. Эта единственно существующая субстанция есть природа, которую Спиноза называет также богом. Ни умом, ни чувсгвами, ни волей этот бог не обладает: эта пантеистическая форма, в которой выражается система Спинозы, весьма отлична, как отмечал Маркс, от ее атеистической сущности.

Спиноза отвергает телеологическое понимание действительности, справедливо усматривая тесную связь между телеологией и религией. На место телеологии философ ставит причинность и непреложную необходимость, исключающие какие бы то ни было случайности, не юворя уже о сверхъестественных явлениях.

В своем "Богословско-политиче-ском трактате"' Спиноза выступает как основоположник научной критики Библии. Здесь ярко проявилось своеобразие спинозовского материализма — его рационализм. Исходя из того, что каждому принадлежит "верховное право и высший авторитет свободно судить о религии", Спиноза считает, что при интерпретации Библии ничто не должно быть нормой, "кроме естественного света, общего всем", т. е. разума. Тщательно исследуя текст Библии, он убедительно вскрывает множество противоречий и нелепостей. Развенчивает Спиноза и чудеса, которыми переполнено писание: "Чудо, будет ли оно противо- или сверхъестественно, есть чистый абсурд".

Таким образом, не только о божественности, но и о простой разумности этой книги не может быть и речи. Так был разрушен ореол книги, считавшейся запечатленным откровением. Спиноза был первым проделавшим эту работу на основе тщательного анализа библейских текстов.

Все религии, писал Спиноза, - это предрассудки, "которые превращают людей из разумных существ в скотов, так как совершенно препятствуют пользоваться каждому своим свободным суждением и распознавать истину от лжи, и которые, будто нарочно, по-видимому, придуманы для окончательного погашения света разума". У религии не божественный, а земной, общественный источник. Заявляя, что в сознании угнетенных религия -это "фантазии и бред робкой и подавленной души", Спиноза приближается к пониманию одного из важных социальных истоков религиозности масс.

Атеизм Спинозы был непоследователен. Это выражалось не столько в печати теологии, лежащей на всей философской системе, сколько в учении о том, что для "повиновения и благочестия" нужна вера, которую нужно привить народу как "чувствование бога" и догматы которой сводятся к важнейшим требованиям нравственности. Здесь проявилась классовая ограниченность буржуазного философа.

Борьба Пьера Бейля за свободу совести и свободу мысли

Пьер Бейль (1647-1706) посвятил свою жизнь борьбе с нетерпимостью ревнителей христианства разных толков, не только призывавших к зверствам, но и обосновавших их теоретически. У Бейля, в отличие от рассмотренных философов XVII в., доминирует деструктивная, разрушительная задача, и, хотя он имеет определенные положительные взгляды, системы он не создал.

Вслед за Декартом и Спинозой он считает, что "верховным трибуналом, который обо всем, что нам предлагается, выносит приговор в последней инстанции без права обжалования, является разум". Разуму принадлежит решающее слово и в религии, и в нравственности: "Всякое положение, выдвигают ли его как содержащееся в "писании" или предлагают как-нибудь еще, ложно, если оно опровергается ясным и отчетливым понятием естественного света, особенно в отношении морали".

Бейль приходит к признанию материальности души, что согласуется с опытом, говорящим о зависимости сознания от тела. К тому же религиозное воззрение о наличии у человека нематериальной души, каковой лишены животные, видит в последних лишенные представления и чувств автоматы, что нелепо, так как психика людей и животных в общем идентична. А с признанием материальности души обнаруживается, что она не может быть бессмертной.

Бейль опровергает учение о провидении и религиозные доказательства бытия божьего. Но с наибольшей страстностью он развертывает моральную антирелигиозную аргументацию. Он камня на камне не оставляет от тезиса, что религия делает людей нравственными, а атеизм — безнравственными. Прежде всего это опровергается массой злодеяний, совершенных верующими христианами, и образцами высокой нравственности, показанными безбожниками Эпикуром, Стильпоном, Диагором, Ванини, Спинозой, Бейль доказывает, что в нравственном отношении атеист не только не ниже, но гораздо выше верующего. Он, таким образом, как отмечал Маркс, "возвестил появление атеистического общества, которому вскоре суждено было начать существовать".

Скептицизм Бейля, как и скептицизм Монтеня, противоречив. Его рационализм сочетается с заявлениями, что "разум способен только разрушать... возбуждать сомнения"; мораль, которую он ставит на место религии, несет на себе печать теологии, как и многие рассуждения Бейля вообще. Но основное в скептицизме Бейля — его антирелигиозная направленность — выступает отчетливо.

Свободомыслие в Англии эпохи буржуазной революции

Нидерландская революция конца XVI в. и английская революция середины XVII в. знаменовали собой начало нового времени, наступление эпохи капитализма. Буржуазия впервые выступила на историческую сцену как самостоятельный класс и открыто заявила о своих интересах и целях. На смену феодальному способу производства шел общественный строй, основанный на более прогрессивных экономических отношениях. Становление буржуазного строя отражалось на духовной жизни общества, сопровождалось острой идеологической борьбой. Представители буржуазии ополчились против взглядов и традиций, господствовавших в период феодализма, против средневековой схоластики, религиозного мракобесия и фанатизма. Они решительно критиковали старые порядки, нравы и учреждения, выступали против духовной диктатуры церкви, провозглашали необходимость веротерпимости и свободы мысли.

Одной из первых стран на путь капиталистического развития стала Англия. Идеологи нарождавшейся английской буржуазии заложили основы научного метода познания природы, внесли крупный вклад в развитие материалистической философии, в критику религиозного мировоззрения. Фрэнсис Бэкон (1561-1626) вошел в историю как мыслитель, провозгласивший силу и мощь научного знания, бросивший вызов схоластическим догмам и авторитетам. Познание природы и подчинение ее власти человека составляет, по Бэкону, главную цель и назначение науки. Поставленная Бэконом задача возрождения науки и отыскания нового метода познания с необходимостью вела к разрыву с религиозным вероучением, к утверждению приоритета разума перед верой. И хотя учение Бэкона еще кишит, по словам Маркса, "теологическими непоследовательностями", оно объективно содействовало развитию свободомыслия, служило делу критики религии.

Прогрессивное значение имело также разоблачение Бэконом предрассудков, сковывающих ум человека, препятствующих распространению знаний. К числу таких предрассудков, или, по терминологии Бэкона, "идолов", он относил слепую веру в авторитеты, рабское следование отжившим традициям.

Бэкон был далек от подлинного атеизма и допускал серьезные уступки религиозному мировоззрению. Он признавал, например, бытие бога, существование разумной души, откровение. Компромиссный характер носило и учение о двух истинах, разделяемое философом, а также его стремление синтезировать естественную философию и религию, которые якобы должны дополнять друг друга. Однако историческое значение свободомыслия Бэкона определяется не этими теологическими непоследовательностями, а его философским материализмом, защитой и обоснованием опытной науки, утверждением человеческого разума.

Выдающимся английским философом-материалистом XVII в. был Томас Гоббс (1588-1679), который продолжил начатую Бэконом борьбу против религиозно-схоластической идеологии. Атеизм Гоббса проявлялся прежде всего в вопросе о возникновении религии. Он решительно отвергает представления о божественном происхождении религии и доказывает, что "естественное семя религии" находится в самом человеке, коренится в специфическом качестве человеческой натуры. В своем произведении "Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского" (1651) Гоббс указывает на следующие обстоятельства, которые способствовали появлению религии: это, во-первых, свойственное человеку стремление "доискиваться причин наблюдаемых событий"; во-вторых, желание познать "начало вещей"; в-третьих, неумение или неспособность людей "удостовериться в истинных причинах вещей" (ибо они большей частью бывают скрыты); в-четвертых, страх и беспокойство о будущем, возникающие из-за незнания причин. Он подчеркивает правильность положения о том, что страх создал богов. Однако, по Гоббсу, страх людей перед всем тем, что им неведомо, порождает лишь языческие религии, или многобожие. К мысли же о едином боге люди приходят главным образом под влиянием стремления познать конечную причину всех вещей, установить первопричину бытия.

Не ограничиваясь рассмотрением гносеологических корней религии, Гоббс выявляет также те социально-политические факторы, которые превратили религию в значительное явление общественной жизни, придали ей силу, укрепили ее авторитет. Томас Гоббс характеризует религию как инструмент политической власти, используемый правителями для того, чтобы держать народ в повиновении.

Раскрывая политическую роль религии, Гоббс подчеркивает ее подчиненное положение по отношению к государственной власти. С этих позиций он борется против притязаний церковников утвердить свой приоритет в государстве, присвоить себе не только духовную, но и светскую власть.

Непоследовательность атеистических воззрений Гоббса проявлялась в том, что, развенчивая религию, он все же ратовал за ее сохранение, заставляя ее служить интересам господствующих классов. Ограниченность взглядов Гоббса выражалась также в том, что он допускал существование бога, считая его первопричиной мира и первоисточником движения материи. Как известно, такое понимание бога характерно для религиозно-философского учения, называемого деизмом. Но деизм может быть как идеалистическим, так и материалистическим. Деисты-материалисты старались создать такую систему представлений, в которой, как правильно подметил Плеханов, "власть бога со всех сторон ограничивается законами природы". Именно такой характер и носил деизм Гоббса.

Гоббс был одним из первых буржуазных атеистов, осмелившихся выразить сомнение в святости библейских текстов. Он доказывал, что Библия была написана в разное время и разными людьми, высмеивал тех, кто слепо верит каждому слову Ветхого и Нового заветов. Подобные взгляды на Библию находились в резком противоречии с официальным богословием, требовавшим беспрекословного признания богодухновенности "священного писания", осуждавшим всякое сомнение в его истинности. Труды Гоббса были преданы проклятию со стороны как католической, так и англиканской церкви.

Дальнейшее развитие английского свободомыслия связано с именем Джона Локка (1632-1704), По философским взглядам Локк был материалистом. В своем главном произведении - "Опыт о человеческом разуме" - он подробно разработал сенсуалистическую теорию познания, всесторонне обосновал положение о происхождении всего человеческого знания из ощущений. Но английский философ допускал отклонения от материализма в сторону идеализма и дуализма, что не могло не отразиться и на его воззрениях на религию. Компромиссная, половинчатая позиция Локка в отношении религии выражалась в том, что он, с одной стороны, выступал против религиозной ортодоксии и церковной догматики, а с другой стороны, доказывал бытие бога, видел в нем источник движения и сознания, отстаивал "разумность христианства", делал выпады против атеистов.

Распространяя критику теории врожденных идей на идеи бога, бого-почитания и т. п., Локк приходил к выводу, что они также не являются врожденными, а приобретаются людьми в процессе жизни наравне с другими идеями.

Откуда же берет свое происхождение идея бога, если она не является врожденной? Будучи деистом, т. е. признавая бога безличной разумной первопричиной природы и человека, Локк считал, что понятия о боге "приобретаются размышлением и обдумыванием", направленным "на исследование устройства и причины вещей". Однако "самые верные и лучшие понятия о боге" доступны, по его мнению, лишь немногим мудрым и добродетельным людям. Значительное же большинство находится в плену суеверий, передающихся от поколения к поколению. Отрицание идеи личного бога и его вмешательства в течение природных процессов и общественную жизнь, которое пропагандировалось Локком, носило для его времени прогрессивный характер.

В противовес богословским теориям о примате веры Локк объявлял человеческий разум верховным судьей в вопросах религии. Локк подверг рационалистическому анализу содержание Ветхого и Нового заветов, вскрыл недостоверность библейских догм.

В то же время он решительно выступал против религиозного фанатизма, боролся за веротерпимость. В "Письме о веротерпимости" он доказывал, что в вопросах религии каждый человек волен поступать, лишь сообразуясь с собственной совестью. Поэтому государство обязано предоставить своим подданным полную свободу в выборе и исповедании религиозных взглядов.

Впрочем, в своих требованиях широкой веротерпимости и свободы совести Локк допускает одно исключение. Оно касается атеистов. ,.Те, кто отрицает бытие божье", не могут, по его мнению, "претендовать на привилегию веротерпимости". Мотивируется это тем, что атеизм несовместим якобы с нравственностью и правопорядком, что он представляет собой угрозу для общества.

Несмотря на свою ограниченность, свободомыслие Локка сыграло важную роль в развитии критики религии и церкви.

Деизм и атеизм английских мыслителей XVIII в.

Наиболее выдающимися представителями английского свободомыслия конца XVII - начала XVIII в. были Джон Толанд (1670-1722) и Антони Коллинз (1676-1729). Ученики и последователи Локка, они развили его материализм, обогатили философию новыми положениями и вместе с тем преодолели его теологическую ограниченность. Д. Толанд в своем произведении "Христианство без тайн" (1696) смело выступил в защиту разума, против слепой веры. Никакая религия не может быть принята, если она недоступна разуму или противоречит ему. Толанд обвинял духовенство в том, что оно извратило истинный смысл христианской религии, окружило ее тайнами, придало ей мистический характер.

Отправным пунктом для критики религиозного мировоззрения Толанду служил его философский материализм, и в особенности выдвинутое и обоснованное им положение о неразрывной связи материи и движения. Тезис о движении как существенном свойстве материи, провозглашенный Толандом в его "Письмах к Серене" (1704), был направлен своим острием против идеи божественного первотолчка, против деистических представлений о боге как источнике движения материи, источнике жизни и сознания.

Критика религии пронизывает все произведения Толанда. Так, в "Письмах к Серене" он разоблачает предрассудки, связанные с представлениями о бессмертии души, вскрывает корни идолопоклонства, богопочитания, религиозных обрядов.

В 1720 г. выходят в свет два последних произведения Толанда -"Тетрадим" и "Пантеистикон". "Тетрадим" состоит из четырех самостоятельных статей. Одна из них посвящена знаменитой Ипатии, ученой женщине древности, ставшей жертвой религиозного фанатизма. Толанд обвиняет священников в том, что они во все времена выступали гонителями духовной свободы, разжигали нетерпимость и фанатизм.

"Пантеистикон" - глубокое и оригинальное философское произведение. В нем утверждается вечность и бесконечность вселенной, материальность мира и многообразие движущейся материи, постоянное взаимодействие и непрерывное изменение всех вещей в природе. Вместе с тем философ отвергает все существующие религии, требует, чтобы всем людям было "разрешено мыслить так, как они хотят, и высказывать то, что они мыслят".

Толанд вошел в историю как основоположник идейного движения "свободомыслящих" (так стали называть в Англии наиболее решительных и непримиримых противников религии). Одним из первых "свободных мыслителей" был А. Коллинз, единомышленник и соратник Толанда. В 1713 г. вышла в свет книга Коллинза "Рассуждение о свободомыслии", получившая широкую известность не только в Англии, но и в других странах. Эта книга стяжала Коллинзу славу ярого вольнодумца, острого критика религиозного вероучения и культа. Коллинз требует, чтобы свободной мыслью было исследовано учение о божественном откровении - этот краеугольный камень христианства и других "положительных" религий. Критическому анализу должны быть подвергнуты, согласно Коллинзу, и такие узловые вопросы всякой религии, как вопросы о природе бога и его атрибутах. Английский вольнодумец убедительно показывает, насколько противоречат здравому смыслу представления верующих о природе или сущности бога, в какой степени расходятся друг с другом богословы в определении божественных атрибутов. Нет согласия между церковниками относительно того, является ли бог телесным или бестелесным, подобен ли он человеку или нет, обладает ли такими аффектами, как гнев, мстительность, или не обладает, можно ли ему приписать такие свойства, как мудрость, воля, доброта, милосердие, святость и т. п., или нельзя.

Коллинз подвергает неотразимой критике основы христианского символа веры. Пункт за пунктом раскрывает он внутреннюю противоречивость и несостоятельность учения о троице, воскресении из мертвых, загробном воздаянии, божественном предопределении, первородном грехе, искуплении и т. п.

Критика религии ведется Коллинзом в общем с деистических позиций. Философ исходит из существования "вечного существа" и считает отрицание бытия бога "неестественной и абсурдной мыслью". В соответствии с этим он не приемлет "системы атеизма" и даже допускает отдельные выпады против безбожников. Однако Коллинз тут же подчеркивает, что "лучше допустить свободомыслие, хотя оно увеличит число атеистов, чем путем ограничения свободомыслия увеличить число суеверных людей и фанатиков".

Характеристика английского свободомыслия XVIII в. будет неполной, если не упомянуть такого своеобразного критика религии, как Давид Юм (1711-1776). Сторонник и яркий представитель агностицизма в философии, он распространял свой скептицизм и на познание бога, сомневался в истинности христианского вероучения, подвергал критике религиозные суеверия, поднимался до воинствующего антиклерикализма. Он поставил задачу выяснить происхождение религии, раскрыть причины, способствовавшие ее появлению, обрисовать процесс исторического развития религиозных верований.

Первоначальной и самой древней религией человечества был, по его словам, политеизм, или идолопоклонство. Политеизм порождается, по Юму, тем, что ограниченный ум невежественного человека, находившегося в полном неведении относительно подлинных причин всего происходящего, наделял их "чувством и разумом". Многообразие явлений природы, сложность и противоречивость общественной жизни закономерно вели к признанию многобожия. Переход от политеизма к монотеизму является, согласно Юму, процессом постепенного и длительного развития религиозных представлений. В основе этого процесса лежало возвышение какого-то одного божества, которое делалось объектом особого почитания и поклонения.

Юм проводит аналогию между возвышением какого-либо божества и возвышением земных владык над своими вассалами, обожествлением неограниченных властителей подобострастными придворными.

Христианское богословие, заявляет Юм, соткано из противоречий и нелепостей, оно опирается на самые непостижимые софизмы, стремится к темноте и неясности.

Отвергая все исторические религии, отметая богословскую догматику и церковную ортодоксию, Юм не исключал, однако, "идею о некоторой разумной причине или о разумном творце". Он считал, что к этой идее человека подводит удивительная целесообразность объектов природы, правильность и единообразие природных процессов. Таким образом, философ приходил к тому же выводу, что и другие деисты, полагая, что "мир есть произведение какого-то божественного существа, первопричины всех вещей". Отличие же Юма от традиционных концепций деизма состояло в том, что он объявлял ту естественную религию, которую пропагандировали деисты, не первоначальной формой религиозного сознания (искаженной последующими наслоениями), а его конечным продуктом. Согласованная с принципами человеческого разума вера в существование "высшего разума" смыкалась для Юма с философским познанием и учением о мире. Но, верный своему скептицизму, он тут же заявляет о непостижимости природы и намерений божественного существа.

Воинствующий атеизм и утопический социализм Жана Мелье

Свободомыслие, зародившееся в Англии, оказало большое влияние на развитие атеистической мысли в других странах. Особенно велико было его воздействие на идеологию французского Просвещения. Передовые французские мыслители, продолжая и углубляя критику религии, начатую по ту сторону Ла-Манша, довели ее до полного отрицания веры в бога, до прямого атеизма.

Задолго до того, как выступили энциклопедисты — Дидро и Ламетри, Гольбах и Гельвеции, во Франции получило распространение (в рукописи) "Завещание" Жана Мелье (1664-1729). Эта книга, ставшая достоянием общества лишь после смерти ее автора, представляет собой замечательное сочетание материализма, воинствующего атеизма и утопического социализма. Проведя всю жизнь в среде крестьян, Мелье главную свою задачу видит в том, чтобы помочь им освободиться от ужасного гнета и эксплуатации, свергнуть тунеядцев - королей, дворян и богачей, уничтожить частную собственность, в которой он усматривает главный источник социальной несправедливости. В этой борьбе за освобождение народа Мелье придает первостепенное значение разоблачению лживости религиозных учений, являющихся, по его мнению, главным орудием, при помощи которого сильные мира сего держат в подчинении народ и высасывают из него последние соки.

Мелье без колебаний отстаивает материалистическую позицию в философии и подвергает всесторонней критике дуалистические положения Декарта и Мальбранша. При этом Мелье показывает, что в реальной действительности царят законы природы, которым подчинен и человек, что его сознание есть продукт его материальной, телесной организации, вместе с которой оно возникает и гибнет. Какие бы то ни было сверхъестественные явления совершенно невозможны, как невозможно и бессмертие души.

Критика религии в "Завещании" Мелье основана, с одной стороны, на материалистической философии, а с другой, на очень подробном разборе основных онтологических положений религии и ее нравственных принципов. Широко привлекая цитаты из Ветхого и Нового заветов, из отцов церкви, Мелье доказывает не только явную ложность всех коренных положений религии и различных сообщений "писания", но и огромную вредность религии. Он всесторонне обосновывает положение о том, что одним из источников пороков и преступлений, одной из причин безнравственности людей и всевозможных социальных бедствий является религия.

Важно отметить, что Мелье, будучи выразителем дум и чаяний трудящихся масс, ни в своих социально-политических высказываниях, ни в своем атеизме не проявляет половинчатости. Он открыто призывает народ силой свергнуть угнетателей и так же открыто заявляет, что не только христианство, но любая вера в бога, с попами или без них, с обрядностью или без нее, представляет собой не только абсолютно ложное, но и исключительно вредное воззрение, с которым необходимо бороться.

Даже энциклопедисты, будучи философами буржуазии, не пошли так далеко в своих социально-политических взглядах, как Мелье. Что касается атеизма, то такие крупнейшие представители французского Просвещения, как Руссо и Вольтер, будучи деистами, в своих воззрениях значительно умереннее и менее последовательны, чем Мелье.

Антиклерикализм и деизм Вольтера

Одним из первых выдающихся французских просветителей, выступивших против религии и церкви, был Вольтер (1694-1778). В 1722 г. Вольтер пишет философскую поэму "За и против", в которой дает торжественное обязательство "священный развенчать обман". С того времени вплоть до последних дней своей жизни философ не прекращал титанической борьбы с религией, создав десятки антиклерикальных произведений всех жанров.

Произведения Вольтера неоднократно конфисковывались и сжигались. Его дважды заключали в Бастилию, долгие годы он провел в изгнании, подвергаясь непрерывным нападкам со стороны духовенства и властей. Почти до самой смерти въезд в столицу Франции Вольтеру был запрещен, и последние 20 лет жизни он провел в усадьбе Ферне, расположенной на франко-швейцарской границе.

Трудно переоценить заслуги Вольтера в критике религии, но нельзя забывать и об исторической ограниченности этой критики, ее непоследовательности. Сражаясь с религиозными предрассудками, Вольтер не только не отрицал существования бога, но и требовал поклонения ему. Но бог Вольтера, разумеется, ничего общего не имел с триединым богом христианства. Это некое высшее, разумное существо, которое "существует вечно само по себе и является причиной всех других существ". Бог выступает у Вольтера как конечная первопричина мира, как активная сила, сообщившая материи движение и упорядочившая ее.

Вместе с тем деизм Вольтера имел ярко выраженную этическую и социальную подоплеку. Вера в бога должна, по его мнению, быть основой нравственности. Религия, идея бога, утверждал он, необходимы так же, как необходимы законы. "Это узда", -неоднократно подчеркивал Вольтер. Причем главное назначение узды -сдерживать народные массы, "чернь", как выражался Вольтер, от посягательств на собственность и интересы имущих классов. Фраза, брошенная Вольтером: "Если бы бога не было, его бы следовало выдумать", - предельно кратко выражает сущность его двойственной и противоречивой позиции по отношению к религии, недостатки его свободомыслия.

Атеизм французских материалистов

Вольтер принадлежал к старшему поколению французских просветителей. Начатую им борьбу с религией продолжило среднее поколение -Дидро (1713-1784), Гельвеции (1715-1771), Гольбах (1723-1789). В их трудах философский материализм становится цельным мировоззрением, охватывающим учение о природе и теорию познания, приобретает ярко выраженный атеистический характер. Атеизм французских материалистов был воинствующим и бескомпромиссным, он представлял собой высшую форму буржуазного атеизма, отличался непримиримостью ко всем защитникам религии и церкви- "Я ненавижу, - писал Дидро, - всех помазанников божиих, как бы они ни назывались... и нам не нужно ни священников, ни богов".

Дидро был основателем знаменитой "Энциклопедии наук, искусств и ремесел", которая объединила вокруг себя лучшие умы той эпохи, стала величайшим памятником свободной мысли XVIII в. Дидро принадлежит также множество замечательных материалистических и атеистических произведений: "Письма о слепых в назидание зрячим", "Мысли об объяснении природы", "Сон Даламбера", "Беседа с аббатом Бартелеми", "Племянник Рамо" и ряд других. За свои убеждения Дидро подвергался преследованиям и репрессиям. Его "Философские мысли" были сожжены, а сам мыслитель посажен в Венсенский замок. Соратник Дидро по "Энциклопедии" - Гельвеции также стяжал славу одного из самых решительных противников религии. Эта слава прочно укрепилась за Гельвецием после выхода в свет его сочинения "Об уме", проникнутого духом материализма и атеизма. Король, архиепископ Парижский и сам папа осуждают и запрещают книгу Гельвеция, как содержащую "мерзкое учение, стремящееся нарушить основы христианской веры". В 1760 г. книга была публично сожжена у подножия главной лестницы парламента. Второе крупное произведение Гельвеция, "О человеке", могло быть напечатано только после смерти автора. В нем философ доказывает пагубность религии "для национального блага", выступает против религиозной нетерпимости, защищает свободу совести, обличает духовенство.

Выдающуюся роль в борьбе с религией сыграл Гольбах. Им было написано более двух десятков произведений, обосновывающих философский материализм и атеизм. Всемирную известность приобрели такие сочинения Гольбаха, как "Система природы", "Письма к Евгении", "Галерея святых", "Карманное богословие", "Разоблаченное христианство", "Священная зараза" и др. Антирелигиозные работы Гольбаха подвергались особенно жестоким преследованиям, за чтение или распространение их грозила тюрьма. Поэтому не случайно книги Гольбаха выходили, как правило, анонимно. Несмотря на предосторожности, философ постоянно находился под бдительным надзором тайной полиции и считался духовными и светскими властями одним из самых "злонамеренных атеистов" во всей Франции.

Каков же конкретный вклад французских материалистов в обоснование и развитие атеизма? Сопоставляя все так называемые исторические религии, Дидро, Гельвеции, Гольбах приходят к выводу об их несостоятельности и вредности, враждебности человеческим устремлениям. "Все религии одинаково ложны" — вот тезис, который без устали доказывают и пропагандируют просветители. Ложной для них является прежде всего основная идея всякой религии - идея бога. Французские материалисты, опираясь на данные естествознания, полностью отвергают идею бога—творца и вседержителя. В этом отношении они делают значительный шаг вперед по сравнению с английскими деистами, по сравнению со своим старшим современником — Вольтером. Материальное единство мира, вечность вселенной, всеобщий характер движения материи исключают, по твердому убеждению французских философов, "предположение о каком-либо существе, стоящем вне материальной вселенной", превращают понятие бога в фикцию, химеру, плод человеческого воображения

Немало новых и глубоких мыслей было высказано французскими материалистами о происхождении религии, ее сущности и социальной роли. Религия порождается незнанием естественных причин, страхом перед неведомыми и могущественными силами природы, неуверенностью людей относительно своего существования и своей судьбы. Вместе с гем возникновение религии, ее утверждение и распространение, отмечали французские материалисты, обусловлены ее ролью в обществе, интересами тех, кому она верно служит. Французские философы-материалисты вплотную подошли к выяснению социальных корней религии, ее земных источников. Однако в целом у них преобладал еще просветительский подход к религии. Поскольку вера в бога коренится главным образом в невежестве и обмане, постольку уничтожение религии мыслилось путем распространения знаний и разоблачения предрассудков.

Главную ответственность за сохранение религиозных предрассудков должно нести, по мнению Дидро, Гельвеция, Гольбаха, духовенство. Церковники и богословы были постоянной мишенью их разящей критики. Никто из атеистов прошлого не бросил в лицо защитникам религии столько гневных, обличительных обвинений, никто не подверг их столь беспощадному осмеянию и разоблачению, как это сделали французские материалисты XVIII в. "Критика неба", выражаясь словами Маркса, связывалась французскими атеистами с "критикой земли". Их борьба против религии неотделима от борьбы против деспотизма и произвола абсолютной монархии, всей социальной системы феодализма.

Ценным вкладом в развитие атеистической мысли явилась критика французскими материалистами религиозной морали. Для них религия и мораль -это антиподы. Развенчание укоренившейся легенды о полезности религии для насаждения и укрепления морали - историческая заслуга французских материалистов.

Со всей решительностью выступали Дидро, Гельвеции, Гольбах против религиозной нетерпимости и фанатизма. С особой силой и настойчивостью они разоблачали христианскую религию и церковь. Поистине уничтожающей критике подвергаются ими евангельские мифы о Христе, о его рождении, чудесах, страдании, смерти и воскресении. Едко высмеиваются христианские таинства и обряды. Раскрывается лицемерие христианской морали, ее антигуманизм. Христианство, как и всякая религия, калечит человека, превращает его в раба, сковывает его силы и способности, подавляет его волю и разум.

Никто из среднего поколения французских материалистов не дожил до буржуазной революции 1789-1794 гг. Однако их идеи имели исключительное значение для успешного исхода той решительной исторической битвы между отжившим свой срок феодализмом и новым буржуазным строем, которая разыгралась во Франции в конце XVIII в. Современниками революции стало младшее поколение французских просветителей: Нежон (1738-1810), Марешаль (1750-1803), Вольней (1757—1820). В их произведениях содержалась не только всесторонняя критика религии и церкви, но и талантливая пропаганда атеизма.

Главное атеистическое произведение Нежона — "Воин-философ" — представляет собой острый памфлет против христианской религии. В мировой атеистической литературе трудно найти столь же глубокую по содержанию и выразительную по форме характеристику христианства. Непримиримый противник религиозных предрассудков, Нежон сделал предложение Учредительному собранию, созванному в годы революции, исключить из "Декларации прав человека и граждане" всякое упоминание о религии и боге. Он решительно возражал против установления культа "верховного существа", которым французская буржуазия пыталась заменить ненавистный массам католицизм.

Убежденным и деятельным атеистом был Марешаль. Его перу принадлежит ряд замечательных антирелигиозных сочинений "Французский Лукреций", "Книга, спасенная от потопа", "Альманах честных людей". Последнее произведение, вышедшее в свет в 1787 г., было сожжено по решению парижского парламента, а автор подвергнут тюремному заключению.

Основой атеистических взглядов Марешаля был философский материализм Природа, учил Марешаль, не нуждается ни в каком творце. Бог — это химера, фантом. Упразднение религии он связывал с установлением имущественного равенства в духе утопического коммунизма. Подлинным гимном атеизму звучат его слова: "Поднимись, человек! Встань в позу господина! Поднимись! Уважай себя! Познай цену себе! Не поклоняйся какому-то богу. Перед тобою только равные тебе. Ты не сын мгновения, твой род вечен. Не какой-то бог сотворил тебя некогда по своему образцу. Исходные элементы твоего существа навсегда будут служить вечными основами вселенной"

Французский историк и просветитель Вольней не был столь воинствующим атеистом, как Марешаль. Однако главное произведение Вольнея -"Руины, или Размышления о революциях империй" — оставило заметный след в истории атеистической мысли. Вольней пытается проследить развитие религиозных представлений от культа стихий и сил природы до христианства. Корни религии он усматривает в искаженном сознанием людей отражении реального мира, "физических сил вселенной". Раскрывая содержание идеи бога, Вольней писал: "Не бог создал человека, а человек создал бога по образу и подобию своему. Человек дал богу свой разум, наделил его своими склонностями, приписал ему свои суждения. ." Приближаясь к атеизму, к материалистическому пониманию природы, Вольней отдавал в то же время дань деизму и признавал существование "тайной силы", одушевляющей весь мир.

Но он требовал отказа от всех религиозных систем и считал, что подлинным божеством являются законы природы.

Борьба немецких просветителей с религией и церковью

Развитие свободомыслия и атеизма происходило и в Германии. При этом надо учитывать экономическую и политическую отсталость Германии по сравнению с Англией и Францией, которая не могла не отразиться на истории духовной жизни немецкого народа.

В условиях феодально-абсолютистского строя, который господствовал в германских государствах XVII-XVIII вв., пропаганда подобных идей наталкивалась на неимоверные трудности. Произвол властей, засилье князей и дворянства, притеснявших и грабивших народные массы в союзе с духовенством, разобщенность и слабость прогрессивных элементов общества в Германии длительное время мешали развитию атеистической мысли. Однако и в этих условиях мы встречаем отдельные ростки материализма и атеизма.

Существование в Германии XVIII в. серьезной материалистической и атеистической традиции не подлежит никакому сомнению. Эта традиция восходит к замечательному немецкому атеисту и революционному демократу XVII в, Маттиасу Кнутцену (1646-1674), автору ряда листовок антирелигиозного и антиправительственного содержания. В одной из них, в частности, говорилось: "Я не верю в бога, ни в грош не ставлю Библию, и я заявляю вам, что надо прогнать попов и начальство, так как без них можно прекрасно прожить". Кнутцен отвергал богословское учение о бессмертии души, существовании рая и ада, сверхъестественных силах, чудесах. Единственно реальным является внешний материальный мир, земная жизнь. Немецкий атеист отрицал также богодухновенность Библии и считал ее чисто человеческим произведением, имеющим лишь определенную историческую ценность.

В Германии того времени мы находим таких критиков господствовавших религиозных представлений, как Т. Лау (1670-1740) и Г. С. Реймарус (1694-1768). В своей книге "Размышления о боге, мире и человеке" Лау отрицал сотворение мира, утверждал его вечность, отвергал религиозные догматы. Реймарусу принадлежит заслуга критического исследования Библии с позиций рационализма и свободомыслия. Однако Реймарус не решился опубликовать при жизни свои исследования, и они были впервые изданы после его смерти выдающимся немецким писателем и философом Лессингом. Примыкая к английским и французским деистам, Реймарус противопоставляет официальной христианской религии и прочим религиям откровения "естественную религию", основанную на данных разума и науки. Реймарус считал, что Библия не является и не может быть "богодухновенной" книгой. Ветхий и Новый заветы - произведения многочисленных авторов, живших в разное время и имевших различные воззрения. Резко осуждает Реймарус библейскую мораль. Критический анализ Нового завета, проделанный Рейма-русом, приводит его к выводу, что Иисус Христос был всего лишь мессианским проповедником, не имевшим намерения основывать новую религию взамен старой, а добивавшимся с помощью своих учеников и последователей захвата власти и объявления себя царем израильским.

Оставляя в стороне вопрос о правомерности такого толкования евангелий, следует подчеркнуть, что оно полностью расходилось с церковной концепцией Нового завета. К тому же Реймарус отрицал божественную сущность Христа, не допускал возможности чудес, которые приписывались "сыну божьему", воскресение же Христа объявлял выдумкой апостолов.

Если Реймарус критиковал религию с деистических позиций, то Ф В. Штош выступил как материалист и атеист. В анонимно изданной книге "Согласие разума и веры" (1692) Штош, следуя философской теории Спинозы, утверждает, что существует единая материальная субстанция. Отвергая положение о нематериальности души, Штош отстаивал учение о связи сознания с мозгом и приходил к выводу, что никакой отличной от тела бессмертной души не существует: "Ясно, что душа, или Дух, по себе и по своей природе не бессмертна и не существует вне человека". Штош открыто критиковал основные догматы христианского вероучения: о сотворении мира, о воскресении из мертвых, о загробном воздаянии. Библию он рассматривал как исторический докуменг и отрицал ее священность. Книга Штоша была запрещена, и за ее нелегальное распространение взимался штраф. В 1694 г. она была публично сожжена на дворцовой площади в Берлине.

К немецким спинозистам принадлежал также И. X. Эдельман (1698-1767). Под влиянием Спинозы он становится пантеистом-материалистом и доказывает, что бог немыслим без материи и не существует до природы. "Бог и материя есть единое, неразрывное целое, без материи бог никогда бы не смог создать материального мира", - писал Эдельман. Критическое изучение Библии и истории религии приводит Эдельмана к отказу от христианства. Не отвергая историчности Христа, Эдельман видел в нем обыкновенного проповедника, а евангелия рассматривал как своеобразные литературные произведения. Немецкий атеист отвергал церковные обряды, называл церковь служанкой светских властей. За свои взгляды Эдельман подвергался гонениям и вынужден был в течение многих лет скитаться по Германии. Его книги сжигались.

В защиту свободомыслия выступал в Германии и пастор И. Г. Шульц (1739-1823). Его анонимное сочинение "Философское рассмотрение теологии и религии вообще и иудейской в частности" содержит попытку материалистического объяснения происхождения религиозных верований. Понятие бога, по мнению Шульца, есть плод фантазии. Религия, по его словам, не может быть основанием морали. "Человеку достаточно естественной морали для того, чтобы быть полезным и достойным членом общества". Религиозная же мораль - это мораль, искаженная и извращенная богословием. Шульц требовал полной свободы совести. Каждый человек волен сам решать вопрос о своей вере или неверии, и государство не должно вмешиваться в эти дела. За свою антирелигиозную деятельность Шульц был лишен духовного сана и привлечен к суду.

С позиций философского материализма подходил к критике религии И.А. Эйнзидель (1754-1837). Происхождение религии он выводил из бескультурья и невежества, связывал с Драбским сознанием" людей. Религия абсолютно бесполезна: "Народ ее не понимает, и она не может ни в чем помочь ему". Особое возмущение вызывала у Эйизиделя христианская религия. "Всякая религия имеет свои глупости, но эта содержит их в превосходной степени". Немецкий философ характеризует христианство как религию рабов, рассчитанную на унижение и запугивание человека. Зло и остроумно высмеивает он веру в чудеса, евангельские и библейские мифы. Острой критике под-'вергал Эйнзидель и религиозную мораль. Только безрелигиозность открывает возможность становления Дистинной морали". Свои произведения Эйнзидель не публиковал, до нас дошли лишь выписки из них, сделанные известным немецким гуманистом и демократом И. Г. Гердером (1744-1803), с которым Эйнзидель находился в дружеских отношениях.

К концу ХУНТ в. относится так называемый Дспор об атеизме", который характеризует идейную обстановку, сложившуюся в Германии к этому времени. Спор был вызван статьей Ф. К. Форберга (1770-1848) ДРазвитие понятия религии", опубликованной в 1798 г. на страницах Йенского ДФилософского журнала", который издавался Фихте. Статья Форберга носила атеистический характер, хотя автор не отрицал значения религии. Однако в понимании Форберга религия состоит не в почитании божества, она возникает из стремления человека к добру и справедливости. Традиционное же представление о боге как бесконечном, абсолютном существе Форбергом фактически отрицалось и бытие бога объявлялось недоказуемым.

Лишь немногие немецкие мыслители выступали против религии с открытых атеистических позиций. Большинство из них критиковало религию с позиций свободомыслия, не порывая полностью с религией. Это относится к таким видным представителям немецкого Просвещения, как Готхольд Эфраим Лессинг (1729-1781) и Иоганн Готфрид Гердер (1744-1803).

Первый из них считал себя последователем Спинозы и утверждал, что бог существует не вне мира, а в нем самом. ДОртодоксальные понятия о божестве не существуют более для меня", - писал Лессинг. К проблеме религии он подходил исторически, утверждая, что религия с необходимостью возникает на определенной ступени развития человечества и с такой же необходимостью исчезает. Большое значение имели произведения Лессинга, посвященные борьбе с церковной ортодоксией. В драме ДНатан Мудрый" он отстаивал веротерпимость, равенство людей независимо от их вероисповедания и сословного происхождения. Язычество, иудаизм и христианство Лессинг рассматривал как последовательные ступени нравственной эволюции человечества, конечной целью которой является торжество разума и справедливости.

Младший современник Лессинга Гердер также стремился к историческому объяснению религии. Он считал, что возникновение религиозных представлений связано с трудностями и лишениями, с которыми сталкивались люди на заре своего существования и которые вызывали в них Дстрах и ужас". В своем произведении ДБог" Гердер выступает в защиту учения Спинозы и, следуя идеям голландского материалиста, отождествляет бога с миром, отвергает акт божественного творения, создания мира из ничего. Хотя Гердер был протестантским пастором и не смог полностью отойти от религии, он вошел в историю немецкого свободомыслия как решительный противник клерикализма и христианской ортодоксии, как выдающийся просветитель и гуманист. Велика роль в развитии свободомыслия в Германии замечательных немецких поэтов и писателей Иоганна Фридриха Шиллера (1759-1805) и Иоганна Вольфганга Гете (1749 - 1832). Шиллер отвергает официальную религию, поповские сказки о рае и аде, высмеивает и разоблачает священников и монахов. Поэт прославляет свободного и сильного человека и объявляет единственно истинной религией стремление людей к счастью, радости и любви.

Идеал целостного, гармонично развитого человека отстаивал и проповедовал Гете. Гуманизм великого немецкого поэта сочетался с философским материализмом, что приводило его к отрицанию религии. В своих произведениях он выступает как противник религиозно-идеалистического мировоззрения, как сторонник того жизнеутверждающего взгляда, согласно которому природа - самодовлеющее единое целое, а человек - ее часть, ее творение. Все творчество Гете проникнуто антиклерикальным духом, враждебностью к религиозным догмам и обрядам, презрительным отношением к церковникам. Начало XIX в. в Германии связано с ростом демократического движения в стране, усилением оппозиционных настроений в кругах поднимающейся радикальной буржуазии. ДРечь прямо шла, - подчеркивал Ф. Энгельс, - уже об уничтожении унаследованной религии и существующего государства". Два обстоятельства в идейной жизни Германии способствовали развертыванию борьбы против религии. Это, во-первых, исследования по истории первоначального христианства, проделанные группой немецких либерально-протестантских богословов из университета Тюбингена (тюбингенская школа). И во-вторых, оформление левого крыла гегелевской философской школы - так называемых младогегельянцев, выступивших с еще более решительной критикой христианской религии и подготовивших почву для утверждения атеизма. Представители тюбингенской школы на основе анализа Нового завета пришли к выводу, что Двсе четыре евангелия являются не рассказами очевидцев, а позднейшими переработками утерянных писаний и что из посланий, приписываемых апостолу Павлу, подлинными являются не больше четырех и т. д." (Энгельс). Тю-бингенцы выявили в книгах Нового завета многочисленные противоречия, столкновения и борьбу противоположных точек зрения. Они отказывались признавать достоверными евангельские чудеса, отвергали многое в Новом завете как неисторическое или подложное. При этом они целиком оставались еще на религиозной основе и пытались, как выразился Энгельс, Дспасти то, что еще можно спасти".

Из тюбингенской школы вышел известный немецкий философ и историк, один из видных младогегельянцев Д. Ф. Штраус (1808-1874). Он приобрел широкую популярность не только в Германии, но и во всей Европе благодаря своей книге ДЖизнь Иисуса", вышедшей в 1835 г. Изложенная в этой книге теория возникновения евангельских мифов полностью расходилась с церковным учением о Христе. Критически проанализировав новозаветную литературу, Штраус показал, что содержание евангелий представляет собой продукт мифотворчества, что ,,ни в личности, ни в деятельности Иисуса нет ничего сверхъестественного". Штраус рассматривал Христа как обычную историческую личность и стремился освободить жизнеописание легендарного основателя христианства от всевозможных фантастических наслоений. Важным пунктом теории Штрауса было утверждение, что евангельские притчи создавались в недрах религиозно настроенных масс и лишь впоследствии были записаны их авторами. Именно против этого и выступил другой видный представитель младогегельянского движения -Б. Бауэр (1809-1882), который считал, что целый ряд евангельских рассказов сочинен самими евангелистами, черпавшими материал в собственной фантазии. Бауэр, в отличие от Штрауса, отрицал историчность Христа и доказывал, что все то, о чем говорится в Новом завете об Иисусе Христе, Дпринадлежит к миру представлений и, следовательно, не имеет ничего общего с человеком, принадлежащим к действительному миру". Заслугой Бауэра явилось обоснование положения о возникновении христианства в недрах греко-римского мира и об исторической и социальной обусловленности новой религии. Несмотря на то что общефилософские взгляды Бауэра были подвергнуты острой критике со стороны основоположников марксизма, тем не менее его работы по истории раннего христианства получили высокую оценку Ф. Энгельса, отметившего, что исследования Бауэра расчистили почву, на которой возможно разрешение вопроса: ДОткуда происходят представления и идеи, которые в христианстве сложились в своего рода систему, и каким образом они достигли мирового господства?"

Атеизм Л. Фейербаха

Существенный вклад в решение этого вопроса внес выдающийся немецкий философ - материалист и атеист Л. Фейербах (1804-1872). Свои сомнения в истинности христианской религии Фейербах высказал уже в работе ДМысли о смерти и бессмертии" (1830), где утверждалось, что бессмертны лишь великие деяния человеческого разума, а не отдельная личность. В 1841 г. выходит главный труд Фейербаха - ДСущность христианства", где впервые в истории атеистической мысли были показаны с позиций философского материализма земные корни религии как фантастического отражения сущности человека. ДВсякий бог, - писал Фейербах в своих ДЛекциях о сущности религии", - есть существо, созданное воображением, образ, и притом образ человека, но образ, который человек полагает вне себя и представляет себе в виде самостоятельного существа".

Немецкий философ связывал возникновение религии с беспомощностью и невежеством первобытного человека, его полной зависимостью от стихийных сил природы. Человек обожествлял все то, от чего он зависел, что казалось ему чуждым и таинственным. Так возникли и культ явлений природы (Дестественная религия"), и культ человека (Ддуховная религия"). Последняя появляется на более поздней стадии исторического развития как результат превратного выражения чувств, потребностей и стремлений самого человека.

Наряду с психологической, эмоциональной основой религии Фейербах отмечал наличие у религиозных представлений гносеологических корней. Он усматривал их в отрыве мышления от бытия, в развитии абстрактного мышления, таящего в себе возможность отхода от восприятий органов чувств и создания понятий, которые искажают действительность. Именно таким путем и возникает понятие бога - этот центральный пункт всех религий. Мы находим у Фейербаха попытки раскрыть и социальные причины религии, ее общественную функцию. Так, например, он подчеркивал, что переход от языческой религии (политеизма) к монотеизму связан с возрастанием зависимости людей от своих земных владык, от царской власти. Возвышение монархов обусловило, по Фейербаху, возникновение идеи единого, всемогущего бога.

Большое значение имела критика Фейербахом религиозной морали, разоблачение нравственных принципов христианства. Для того чтобы быть нравственными и праведными, люди не нуждаются в вере в бога, подчеркивал немецкий атеист. Более того, религия является Дисточником безнравственных действий", Дмораль и религия, вера и любовь прямо противоречат друг другу". Особенно резко он отзывался о религиозной нетерпимости и фанатизме, видя в них источник бесчисленных преступлений.

Исторической заслугой Фейербаха было раскрытие внутренней связи религии с идеалистической философией, единства религиозного и идеалистического мировоззрений. С позиций материализма и атеизма Фейербах развенчивает объективный идеализм Гегеля, агностицизм Канта, мистицизм Шеллинга.

Немецкий философ-гуманист мечтал об освобождении человека от пут религии, о торжестве знания. ДНикакой религии! - такова моя религия", - восклицал он. Основоположники марксизма дали высокую оценку фейербаховскому атеизму, использовали его критику религии в процессе формирования собственных атеистических воззрений Материализм и атеизм Фейербаха явились одним из теоретических источников марксистского атеизма. Вместе с тем в трудах классиков марксизма содержится всесторонний анализ ограниченности материализма и атеизма Фейербаха. Характеризуя религию как продукт и порождение человека, доказывая, что идея бога есть отчуждение человеческой сущности, Фейербах имел в виду не определенного Дисторического" человека, а человека абстрактного. Такой подход к человеку, изолирующий его от конкретных общественных отношений, рассматривающий человека только как природное существо, как биологический тип, получил название антропологического принципа Именно этот принцип и мешал Фейербаху выявить и раскрыть в полной мере социальные корни религии в классовом обществе, найти и указать действенный путь к освобождению от религиозного дурмана. Преодоление религии мыслилось Фейербахом исключительно путем просвещения масс, распространения образования Дпо всем классам и сословиям". Немецкий философ-просветитель не дошел до понимания необходимости коренных преобразований общественной жизни, что неумолимо повлекло бы за собой и устранение религиозных предрассудков в сознании людей.

Ограниченность фейербаховского атеизма проявилась и в вопросе о том, есть ли будущее у религии. Решительно отвергая религиозные представления, существование потустороннего мира и сверхъестественных сил, Фейербах ратовал за новую, Дразумную" религию - религию любви. По учению Фейербаха, любовь человека к человеку должна вытеснить традиционную религию и стать истинной религией. Будучи идеалистом в понимании истории и отвергая революционный путь переустройства общества, Фейербах пришел к переоценке роли религии, к превращению ее в панацею от всех социальных бед.

Атеизм русских революционных демократов

Яркую страницу в историю атеистических учений вписали русские революционные демократы - А. И. Герцен, В. Г. Белинский, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов. Особенность их атеистических воззрений в конечном итоге обусловлена той исторической ситуацией, которая сложилась в России в первой половине XIX в.

В тот период в России в недрах феодально-крепостнического хозяйства все явственнее проявлялись новые, буржуазные отношения, обострялись классовые противоречия и классовая борьба. Этот кризис способствовал росту политического сознания передовых слоев русского общества. Революционные, антикрепостнические настроения русского крестьянства нашли свое выражение во взглядах революционных демократов, что обусловило радикализм их воззрений, большую, чем в западноевропейском атеизме, последовательность взглядов. Именно поэтому атеизм русских революционеров-демократов представляет собой высшую ступень в развитии домарксистского атеизма.

Официальная идеология помещичъе-крепостнической России основывалась на триединой формуле: ДПравославие, самодержавие, народность". Русская православная церковь выступала как одна из основ самодержавно-крепостнического строя. Вполне понятно, что, выражая интересы революционного крестьянства и борясь против существовавшего в России режима, революционеры-демократы выступали и против церкви, так как церковь и самодержавие находились в тесном союзе, поддерживая друг друга в ущерб интересам народа, который они совместно угнетали. Идейной основой их атеизма была материалистическая философия. Для революционеров-демократов характерна попытка создания стройной атеистической концепции, охватывающей как происхождение религии, формирование и роль важнейших религиозных направлений, так и разоблачение социальной функции религий, в том числе и православия.

Революционеры-демократы считали, что религия возникает в результате бессилия человека перед стихийными силами природы, по отношению к которым он раб, не умеющий ни понять, ни объяснить окружающее. Поскольку эти внешние силы выступают как враждебные, человек обращается к ним с жертвоприношениями, стремясь их умилостивить. Открытая пропаганда атеизма в то время была невозможна, поэтому революционные демократы, не будучи в состоянии прямо критиковать православие, разоблачали другие религии, намекая тем самым на православную церковь. Так, Н. А. Добролюбов, анализируя происхождение ислама и буддизма, справедливо указывал, что было бы неправильно рассматривать религию лишь как глупость или преднамеренный обман. Религия - это продукт определенной эпохи, общества. Революционеры-демократы отчетливо понимали прямую связь религии с любыми формами деспотизма (а история православия давала для этого богатый материал). Так, Герцен писал, что религия заставляет людей поднимать взоры к небесам, чтобы не видеть того, что творится на земле. Белинский в письме к Гоголю, названном Лениным одним из лучших произведений бесцензурной демократической печати, вскрыл прямую связь церкви с самодержавием, с крепостническим строем России. Он утверждал, что только цивилизация и просвещение могут обеспечить светлое будущее.

Герцен говорил, что проповедь покорности и смирения глубоко реакционна и вредна, она помогает унижению, угнетению народных масс. Русские революционеры-демократы понимали, что религиозные сказки о загробном мире с его адом и раем используются церковью в интересах господствующих классов, учат избегать земных радостей, терпеть страдания, нищету - и все только ради посмертного воздаяния.

Страстное обличение религии и духовенства, борьба против официальной идеологии православия и ее союзников, стремление понять социальные корни религии - вот исторические заслуги атеизма русских революционеров-демократов. Однако задача вскрыть социальные корни религии оказалась для революционных демократов неразрешимой, хотя они и подошли вплотную к ее решению. В объяснении происхождения религии они, высказывая много справедливого, иногда допускали формулировки идеалистического характера.

Ограниченность воззрений революционеров-демократов явственно сказалась в вопросе о путях преодоления религии. Одним из главных средств борьбы с религией революционеры-демократы считали просвещение, не понимая того, что при антагонистической классовой структуре общества просвещением никогда не преодолеть религии, так как ее существование закрепляется и поддерживается господствующими эксплуататорскими классами. Создание научного атеизма оказалось задачей, которую идеологи революционного крестьянства решить не смогли. Она была решена только идеологами рабочего класса.

Естественнонаучный атеизм

XIX столетие было ознаменовано целым рядом смелых выступлений выдающихся ученых-естествоиспытателей о несовместимости религии с научным миропониманием.

Среди естественнонаучных открытий, сделанных во второй половине XIX в., особую роль в разоблачении несостоятельности религиозных мифов сыграло учение Чарлза Дарвина (1809-1882) о естественной эволюции животных видов и происхождении человека. Оно наносило сокрушительный удар по библейским сказаниям о сотворении человека богом. Дарвинизм был исторической Дсмертью Адама". Сам Дарвин отдавал себе отчет в крамольном с точки зрения церковных догматов характере своих открытий. "Наконец, - писал он еще в 1844 г. (т. е. до написания работы о происхождении человека) своему другу сэру Джозефу Хукеру, - появились проблески света, и я пришел к убеждению... (признаться в этом - все равно, что признаться в убийстве)... что виды изменчивы".

Сам Дарвин не сделал, однако, вытекавших из его открытий антирелигиозных выводов. Это сделал один из его друзей и ближайших последователей, выдающийся английский биолог Томас Генри Гексли (1825-1895). В 1869 г. Гексли в диспуте с епископом Уильберфорсом подверг с научных позиций сокрушительной критике один из основных устоев религиозного миропонимания - веру в божественное творение человека. И хотя Гексли называл себя агностиком, его агностицизм был своеобразным, ибо он утверждал, что бытие бога не может быть познано и доказуемо как научная истина. С точки зрения ученого, это было достаточным для исключения бога как объекта достоверного познания. По сути дела, Дагностицизм" Гексли был, по выражению Энгельса, Дстыдливым материализмом" или, по словам Ленина, Дфиговым листком", прикрывающим естественнонаучный материализм, не оставляющим в картине природы места для бога.

Еще большую роль в защите и распространении атеизма сыграл другой единомышленник и соратник Дарвина - знаменитый немецкий биолог Эрнст Геккель (1834-1919), самостоятельно пришедший к созвучному дарвинизму строю научных мыслей и сделавший из них должные атеистические выводы. В своей ДЕстественной истории творения" (1868) он доказывал никчемность и несостоятельность допущения сверхъестественного начала для уяснения возникновения и эволюции живых существ, обосновывая автогенез жизни из неживой материи. Дарвин высоко оценил работу Гекке-ля. Он писал: ДПочти все выводы, к которым я пришел, подтверждаются этим исследователем, познания которого по многим вопросам богаче моих".

Философской основой биологических теорий Геккеля был естественнонаучный материализм, хотя не вполне последовательный, но гораздо более четкий, нежели в воззрениях Гексли. Свое учение Геккель называл Дмонизмом", утверждая естественное единство мира, не допускающее никакого сверхъестественного начала. Он не только укрепил естественнонаучные посылки атеистического миропонимания, но сделал из них прямые антирелигиозные выводы, энергично выступая с пропагандой воинствующего атеизма. В своей критике религиозных верований он не останавливается перед резкими, язвительными выступлениями, насмехаясь над созданным людьми образом бога, как Дгазообразным позвоночным", решительно отвергая христианские догмы о бессмертии души и загробной жизни. Особенно велико для атеистической пропаганды было влияние работы Геккеля ДМировые загадки" (1899). Как писал В. И. Ленин, Дсогни тысяч экземпляров книги, переведенной тотчас же на все языки, выходившей в специально дешевых изданиях, показали воочию, что книга эта Дпошла в народ", что имеются массы читателей, которых сразу привлек на свою сторону Э. Геккель... Профессора философии и теологии всех стран света принялись на тысячи ладов разносить и уничтожать Геккеля... Нет такой бешеной брани, которой бы не осыпали его казенные профессора философии. Весело смотреть, как у этих высохших на мертвой схоластике мумий - может быть, первый раз в жизни -загораются глаза и розовеют щеки от тех пощечин, которых надавал им Эрнст Геккель" (Ленин В. И. Поли, собр. соч., т. 18, с. 370-371). В 1906 г. Геккелем был организован в Мюнхене ДСоюз монистов", объединявший свободомыслящую интеллигенцию, ставящую своей задачей искоренение религиозных предрассудков и распространение научных знаний.

Вскоре подобные организации возникли и в других странах. В 1911 г. в Гамбурге состоялся первый международный конгресс ДСоюза монистов". В числе его участников было немало крупнейших ученых-естествоиспытателей: шведский физико-химик Сванте Арре-ниус, швейцарский психопатолог Август Форель, американский биолог Жак Леб, австрийский химик Вильгельм Оствальд и др. Организация эта издавала на протяжении многих лет ряд научно-популярных журналов, брошюр и антирелигиозных календарей. После смерти Геккеля ДСоюз монистов" возглавил В. Оствальд (1853-1932).

Атеизм Геккеля и его соратников не был последовательным научным атеизмом. У них не было полноценного научного понимания социальной функции религии и, стало быть, ее преодоления в общественном сознании. К тому же и их материалистическое понимание природы не имело достаточно прочного философского обоснования. Так, например, Оствальд, по характеристике Ленина, очень крупный химик и очень путаный философ, своей философской концепцией энергетизма сделал серьезные уступки идеалистической философии. Помимо того, преодоление религиозных предрассудков не сопровождалось у этих ученых преодолением социальных, классовых, буржуазных предубеждений. Геккель по своим политическим воззрениям был откровенным консерватором. Одобряя установленные Бисмарком исключительные законы против социалистов, он оправдывал социальное неравенство и объявлял социализм Дравнозначащим с некультурностью, с возвратом к варварству". Не случайно В. И. Ленин отмечал Дфилософскую наивность" Геккеля, отсутствие у него Допределенных партийных целей", его желание Дсчитаться с господствующим филистерским предрассудком против материализма". Тем не менее эти крупные буржуазные ученые сыграли бесспорно прогрессивную роль как своими научными открытиями, так и атеистическими выводами, сделанными из этих открытий, восстав против религии во имя науки, против веры во имя разума.

Историческим преемником "Союза монистов" является в наше время оскованный в 1889 г. в Брюсселе "Всемирный союз свободомыслящих", имеющий свои организации в ряде капиталистических стран, регулярно созывающий конгрессы и выпускающий свои периодические печатные издания. Союз этот неоднороден по своему составу. Далеко не все его члены являются последовательными атеистами; многие из них придерживаются пантеистических или деистических убеждений. Тем не менее антиклерикальная деятельность этой организации либерально-буржуазной интеллигенции в целом играет положительную роль.

Нельзя не отметить также деятельность Международного гуманистического и этического союза, созданного в 1952 г. в Амстердаме и выступающего за секуляризацию сферы идеологии, утверждающего ценности светской морали, ее преимущества перед моралью религиозной. Союз объединяет представителей либеральной интеллигенции, ратующих за утверждение гуманистических идей, веры в могущество человека, в его способность познавать окружающий мир. На деятельность союза оказывает влияние буржуазная ограниченность большинства его членов, которые не видят иных путей к решению поставленных задач, кроме просвещения, при сохранении буржуазного строя.

Современный немарксистский атеизм

История философии убеждает в том, что, несмотря на кровное родство религии и философского идеализма, не все формы идеализма исходят из религиозных предпосылок или завершаются религиозными выводами. Известны философские течения, которые, несмотря на свой идеалистический характер и вопреки ему, занимают антирелигиозные позиции. Наглядный тому пример - явно реакционное иррационалистическое учение Ницше, провозгласившего, что "бог умер". Среди современных немарксистских философов мы также наблюдаем случаи, правда немногочисленные, когда отдельные мыслители обнаруживают ярко выраженные атеистические тенденции.

Наиболее значительными представителями атеистической мысли среди современных философов-идеалистов являются два столь различных по своим воззрениям мыслителя, как английский неопозитивист Бертран Рассел (1872-1970) и французский экзистенциалист Жан-Поль Сартр (1905-1980).

Большинство приверженцев того направления в идеалистической философии, родоначальником которого является Рассел, не делает атеистических выводов из этой философии, как и большинство приверженцев того идеалистического направления, одним из лидеров которого является Сартр. Эти философские течения допускают, таким образом, как религиозные, так и антирелигиозные выводы, что является свидетельством несостоятельности философских основоположений обоих течений, ибо научная философия не допускает антинаучных, религиозных выводов.

Уже с юношеских лет Рассел усомнился в достоверности религиозных догматов. Чем больше он задумывался над ними, тем более крепло его убеждение в их несостоятельности. От отрицания догмата о бессмертии человеческой души он пришел к уверенности в том, что признание бога-творца лишено всяких оснований, что все приводимые теологами доказательства бытия бога не выдерживают критики.

На протяжении десятков лет Рассел активно боролся с религией — в своих статьях, лекциях, на диспутах, в выступлениях по радио. В публичной лекции, прочитанной более сорока лет тому назад, Рассел дает ясный ответ на вопрос: "Почему я не христианин?" Христианство, как и всякая другая религия, покоится не на знании, а на заблуждении. Главный источник этого заблуждения - страх: "страх перед таинственным, страх перед неудачей, страх перед смертью".

В этом объяснении корней религиозной веры Рассел продолжал многовековую традицию домарксистского атеизма - от Лукреция до Фейербаха. Страх же, согласно данной традиции, порождается бессилием, беспомощностью человека перед лицом непостижимых и недоступных его влиянию сил. Один за другим подвергал Рассел суду разума выдвигаемые богословами и философами доказательства бытия бога, вскрывая их логическую несостоятельность и софистический характер. Он не ограничивался так называемыми классическими доказательствами, рассматривая и новейшие попытки доказать недоказуемое: разум всегда оказывается обвинителем, а не защитником теологов.

Большое внимание Рассел уделял выяснению той негативной роли, которую религия играла и играет в истории человечества: ее упорной борьбе против научного познания; авторитарному догматизму, противодействующему прогрессу и новаторству; порождаемым ею распрям и междоусобицам, тормозящим единение человечества. Рассел убедительно опровергал религиозные представления о происхождении морали, приводил достаточно веские доводы, свидетельствующие о том, что нравственное совершенствование достижимо лишь на пути преодоления религиозных предрассудков.

Многолетняя антирелигиозная активность Рассела, в сочетании с его философским и моральным авторитетом, литературно-публицистическим мастерством и непоколебимостью убеждений, сыграла значительную роль в пропаганде атеистических идей в капиталистических странах. Тем не менее теоретический и политический уровень этой формы современного атеизма ближе к домарксистскому просветительскому атеизму, чем к уровню, достигнутому марксизмом. Пытаясь вскрыть земные корни религии, Рассел не проникает глубже психологического, эмоционального уровня, не вскрывает социальной, классовой основы религии. Опровержение религиозных догматов ослабляется тем, что философской позицией Рассела являлся идеализм, неизбежно ограничивающий критику веры в нематериальное, сверхъестественное. Наконец, неприязнь к марксизму и коммунизму не позволила английскому просветителю XX в. направить борьбу против религии по наиболее действенному пути революционных социальных преобразований.

Как по своим философским, так и по своим политическим воззрениям Сартр существенно отличается от Рассела. Соответственно и его атеизм характеризуется иным звучанием, иным настроением, иной направленностью. В основе атеистических взглядов Сартра лежат не столько логические аргументы, сколько психологические и моральные мотивы. Не случайно критика им религии получила более яркое выражение не в его философских, а в литературно-художественных произведениях. Задачей Сартра является не столько логическое опровержение теологических доказательств, сколько противодействие эмоциональным стимулам веры, преодоление религиозных чувств.

"Генрих, - восклицает герой пьесы Сартра "Дьявол и господь бог", — ты сейчас узнаешь о величайшем жульничестве — бога нет... Бог не существует!.. Ты видишь эту пустоту над головой: то бог. Ты видишь щель в двери: то бог. Ты видишь дыру в земле: то бог. Бог есть молчание, бог есть отсутствие".

Вера в бога, согласно Сартру, несовместима с основоположениями экзистенциалистской философии, и те, кто проповедует эту веру, противоречат своим собственным принципам. Особенно явственно основоположения экзистенциализма якобы вступают в противоречие с телеологическим характером религиозного миропонимания, с его верой в разумность и целесообразность всего сущего и всеобщую гармонию, предустановленную и охраняемую божественным провидением. Столь же неприемлемо для экзистенциалистского антропоцентризма, по словам Сартра, признание человека божественным творением: "Если есть бог, то человек - ничто". Человек — не то, чем создал его бог, "человек есть то, что он сам творит из себя... Человек есть не что иное, как то, что он из себя делает. Таков первый принцип экзистенциализма".

Вера в бога обрекает человека на покорность и смирение, побуждает возлагать надежды не на самого себя, а на иллюзорное сверхъестественное существо. Эта вера способствует беспомощности и разобщению людей, она антигуманистична. "Я убил бога за то, что он отделял меня от людей... Не потерплю, чтобы этот гигантский труп отравлял людскую дружбу", — говорит Сартр устами своего героя.

Религиозная вера и человеческая свобода исключает одна другую. Дарованная богом человеку свобода воли под вечным страхом греховности и наказания - сплошное лицемерие. Либо свобода, либо воздаяние - третьего не дано. Религиозная мораль, основанная на данных свыше заповедях, - прямое отрицание свободного выбора как источника нравственного деяния.

Казалось бы, перед нами решительный, непримиримый атеизм. Но как далек он от научного атеизма! Ведь вместе с божественным предопределением Сартр выбрасывает за борт своего мировоззрения естественноисторическую закономерность, всякий детерминизм вообще. Свобода превращается в субъективно-волюнтаристский абсолют, отрицающий всякую причинную обусловленность и не связанный с познанием объективной необходимости. Мораль, отвергающая всякие социальные нормы, категорическим императивом которой является: "будь самим собой", лишается объективных критериев и перерождается в этический нигилизм. Не случайно Сартру импонирует формула одного из героев Достоевского: "Если бога нет, значит, все дозволено". Парадокс экзистенциалистского атеизма состоит в том, что ничем не обусловленный, произвольный, свободный выбор, требующий отрицания бога и разрыва с религией, вместе с тем не допускает никаких ограничений, не может исключить "выбора" бога, религиозного "ангажирования". И хотя, по словам Сартра, "бог мертв, это факт: а факт не подлежит дискуссии", экзистенциалистское отмежевание от научного атеизма превращает и веру и неверие в предмет произвольного и равноправного личного самоопределения.

Говоря о виднейших представителях современного немарксистского атеизма, нельзя не отметить активной антирелигиозной деятельности американского философа Корлисса Ламонта (род. в 1902 г.). "Натуралистический гуманизм", как Ламонт называет свою философскую позицию, в ряде существенных вопросов расходящуюся с марксизмом, все же, в отличие от воззрений Рассела и Сартра, тяготеет к материализму. Это придает его антирелигиозной аргументации большую обоснованность, прочность и убедительность.

Не случайно тема основного антирелигиозного произведения Ламонта — бессмертие души. Это не только один из основных догматов христианства, но и ключ к религиозной психологии и морали. Ламонт опровергает догмат о бессмертии души во всеоружии современных научных знаний, полностью разрушающих самый фундамент религиозного верования. Он не довольствуется критикой традиционных вульгарных представлений о взаимодействии души и тела, а вскрывает несостоятельность более утонченных психофизических концепций, стремящихся оправдать дуализм души и тела. Приговор науки, осуждающий веру в бессмертие души и загробную жизнь, является окончательным и безапелляционным. "Вся эта книга, — пишет Ламонт о своей "Иллюзии бессмертия", - должна именно показать, что верить в бессмертие - значит растоптать разум".

Ламонт делает попытку выявить социальную функцию веры в посмертное воздаяние. Эта вера, по его словам, подрывает гуманистическое осознание ценности реальной земной жизни и необходимости ее совершенствования и преобразования. "Если бы люди, — пишет он, - осознали, что эта жизнь есть все, они были бы менее склонны примиряться с обычными несправедливостями и неразумными сторонами нынешнего существования и не оказывать им самого ожесточенного сопротивления" Вера в загробное воздаяние, реабилитируя бога за царящую на земле несправедливость, способствует примирению с этой несправедливостью в предвидении неземного блаженства.

В своей критике религии Ламонт все же не доходит до понимания классовых корней религии и ее роли в классовой борьбе, ограничиваясь расплывчатым гуманизмом и демократизмом. Признавая ценный вклад марксизма в понимание исторических процессов, он тем не менее не идет по пути исторического материализма, толкуя его упрощенно, схематически, как только лишь "экономический материализм". Доказывая в своей работе "Утверждение свободы и воли", что люди - не автоматы и не марионетки судьбы, управляемой волей провидения, резонно отвергая фаталистически понимаемый детерминизм, Ламонт неправомерно стирает грань, отделяющую механический детерминизм от марксистско-ленинского учения об истори-ческой закономерности как диалектическом единстве необходимости и свободы.

При всем прогрессивном влиянии, оказываемом атеизмом Ламонта на общественное сознание, при всей решительности отрицания им какого бы то ни было сверхъестественного начала, он делает все же характерную для буржуазного либерализма формальную уступку традиционализму, когда допускает "переопределение" термина "религия", сохраняя его для обозначения преданности высоким идеалам.

назад содержание далее


Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, разработка ПО 2001–2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://religion.historic.ru/ "История религии"